Вопреки моим опасениям мать-настоятельница (ее звали не Арина и не Агафья, а вовсе даже Аграфена) удовлетворилась вступительной байкой «Сотрудница социального фонда». И не стала подробно расспрашивать – какого рожна мне потребовалось от сестры Марфы, в миру – Елены Марковны Дорошевич. Нянечка Дарья была права: о мертвом человеке ничего скрывать не будут, ибо незачем.
Так что мать Аграфена (или ее полагалось называть «сестра»? Я так и не разобралась, а переспросить было неловко) просто проводила меня за ворота основной территории, к монастырскому кладбищу. Женщина не просто пожилая – старая, она шла, опираясь на трость, с равнодушием поглядывая окрест на старые надгробия.
В дальнем конце кладбища располагались более
– Вот она, голубушка, – тяжело вздохнула мать Аграфена. – Ты посмотри, милая моя, все ли совпадает по вашим документам, чтоб тебе лгать-то не довелось.
– Даты совпадают, – кивнула я, – да и по фотографии вы ее опознали. Все в порядке, матушка, не беспокойтесь.
Она только кивнула в ответ.
Нас обступила, закладывая уши, ватная тишина, усугубленная липкой духотой и солнцем. Не слышно было ни пронзительного меканья коз, ни голосов монахинь и послушниц, и насекомые притихли.
– А вы не припомните, за все эти годы к ней кто-нибудь приезжал? Может быть, родители, или ребенок, или, ну, мужчина? Бывший муж?
– У ней никого не было, милая моя. Да и не нужен ей был никто, кроме Бога. – Мать-настоятельница перекрестилась. – Кто в монастырь уходит – оставляет прежнюю жизнь по ту сторону.
Ага, мысленно добавила я, а еще спецназ людей круто меняет. Разворачивает на сто восемьдесят градусов так, что прежняя жизнь становится ненужной, неподходящей по размеру. Уже не влезаешь в нее, в эту жизнь, сбрасываешь, как змея старую кожу.
С позволения матери Аграфены я сфотографировала надгробие, сохранив фото в телефоне. Потом на всякий случай пролистала фотографии в папке и показала фото Руслана Осиповича. Нарочно я его не фотографировала; просто в один из прошлых вечеров загрузила видео со скандалящей Милой на компьютер, сделала пару скриншотов – там, где лицо Кочанова было видно лучше всего. И отредактировала скрины, придав им максимальную резкость.
– А вот этот человек ее тоже не навещал?
Монахиня равнодушно, не узнавающе глянула.
– Никто не навещал.
По дороге домой я еще раз завернула к детскому садику, попав на прогулочный час. Нина и Дарья суетились вокруг детей, но минутку внимания мне уделили. И здесь оказалось по нулям: Руслана Осиповича не признала ни одна.
Ну что ж, с Еленой Марковной я сделала все, что могла. Последним штрихом, закольцовывающим эту часть расследования, могла бы стать демонстрация фотографии Кочанова Валерии Рудольфовне. Но, во-первых, не факт, что она узнала бы его. Внешность людей с возрастом зачастую изрядно меняется. И сама Валерия Рудольфовна в девяностых и сейчас – практически две разные дамы. Во-вторых, не стоило привлекать к Коневец лишнее внимание, равно как и самой светиться в Доме культуры. Да и, в-третьих, я бы не поручилась за реакцию почтенной Валерии Рудольфовны. Такая властная мадам – совсем не то что тишайшая мать Аграфена. Кто его знает, какую непредсказуемую деятельность разведет, да еще в Тарасове, а не в таком отдаленном Запокровском. Ну и потом, должна же я хоть где-то соблюсти конфиденциальность и не палить клиента.
Надеюсь, дело пойдет пободрее. А не пойдет, так подпихну…
На въезде в Тарасов, уже к вечеру, «Фольксваген» запросил бензина. Кое-как я дотянула до ближайшей заправки, залила полный бак; и, пока это не вылетело вновь у меня из памяти, влезла на «Ютуб».
Что ж, мои ожидания не были обмануты. Поиск моментально выдал нужное видео, аж в нескольких вариантах. «Тарасовский человек-паук», «Девка на стене», «Упала в кусты с третьего этажа!!». И еще пара таких же завлекательных названий. На всякий случай я просмотрела все, что нашлось. Ни в одном из видео не было видно лица. Зато я как следует рассмотрела, с какой ловкостью файерщица Маргарита карабкается по стене дома, цепляясь голыми руками даже за неглубокие выступы. Цепкая, как мартышка, и не иначе как у кошек позаимствовала волшебную способность без травм падать с такой высоты. Вон как стремительно учесывает от непрошеных камер.
…а уже дома, едва я зашла, мне позвонил Варданян.
Арцах расстарался и оформил для меня временный пропуск. Рассчитан он был не на время, а на количество посещений.
– Пять посещений, – пояснял он, выкладывая на стол поцарапанную пластиковую карточку с номером и названием библиотеки, – причем, не обязательно тратить их все в ближайшее время. Первый раз сходили – во второй можете хоть через полгода. Главное, использовать все посещения за год, потом пропуск либо продлевается, либо возвращается.
– Спасибо, – обрадовалась я, – вы не представляете, как вы мне помогли!
– А, бросьте. – Арцах махнул рукой, все еще неуклюже из-за пластырей.
– Нет, правда, спасибо. – Серьезно повторила я.
