Лекюийе за пятнадцать минут расправляется с ужином. Он механически съедает холодное рагу прямо из консервной банки, перед никогда не выключаемым телевизором, освещающим столовую бледными бликами. Очередной вызов к судье по исполнению наказаний очень злит его. «Подходящий же сейчас момент, чтобы отправляться на встречу с этим типом, только и знающим, что меня обрабатывать». Ему хочется уединиться в палатке со своей коллекцией. Оказавшись в своем мирке, он успокаивается и избавляется от дневной усталости и разочарования. Потом, умиротворенный, он выходит из палатки и, не раздеваясь, ложится на постель. В ожидании кошмаров, заставляющих его покрыться холодным потом и дрожать от ужаса каждую ночь, он засыпает около пяти часов утра.
У Мистраля вот-вот зазвонит радиобудильник. Сам же он уже несколько минут как проснулся и теперь слушает спокойное и ровное дыхание спящей Клары. Он выключает будильник и встает, стараясь шуметь как можно меньше. Полусонная Клара приходит к нему на кухню и выпивает чашку кофе; при этом она молча сидит, прижавшись к нему. Перед уходом Мистраль еще пару минут проводит в обнимку с Кларой.
Он договорился встретиться с Венсаном Кальдроном на набережной Орфевр, чтобы вместе отправиться в Туке. Мистралю не терпится встретиться с этим отставным полицейским и выслушать его соображения по поводу Фокусника. Он перечитал все дела и большинство газетных статей, в основном резко критиковавших полицию, но ему хотелось продвинуться дальше, быть в курсе того, что оказалось за рамками сказанного. Он инстинктивно чувствует; Перреку есть что рассказать — ощущения, впечатления… все эти неосязаемые мимолетности, не включаемые в протокол. Ему необходимо понять, какая обстановка царила в то время в следственном отделе. Кальдрон уже помог ему составить представление о царившей тогда атмосфере, но тот, кто руководил группой, наверняка может рассказать нечто, как говорится, не вошедшее в протокол.
До набережной Орфевр он добирается за двадцать минут. В половине седьмого улицы столицы еще полупустые. Прежде чем отправиться в свой кабинет, он идет в оперативный отдел, чтобы узнать, как прошла ночь. Судя по докладу дежурного по городу, ничего сколько-нибудь из ряда вон выходящего не произошло. Он выпивает чашку кофе с коллегами, отработавшими ночную смену, и отправляется инструктировать дневную смену.
Мистраль укладывает в дорожную сумку конверт для Жана Ива Перрека. В этот момент к нему присоединяется Кальдрон со стаканчиком кофе в руке.
— Ну, я готов. Можем отправляться хоть сейчас. Даже если не устраивать гонки, нам понадобится два с половиной часа, не более.
— Выступаем самое позднее в девять, — отвечает Мистраль, взглянув на часы. — Мне нужно переговорить с директором до отъезда. Еще я хочу позвонить заместителю прокурора и заверить его в том, что при ведении расследования руководствуюсь его замечаниями.
Ровно в девять они выходят на набережную Орфевр, по дороге встречая полицейских, спешащих на службу.
Кальдрон садится за руль своего «пежо»: Мистраль включает радио — информационный канал. Они обмениваются какими-то банальными фразами про погоду, про дорогу, про Фокусника. Кальдрон ведет спокойно. После традиционной пробки у ворот Майо машина пересекает Нейи, потом проезжает по длинному туннелю под кварталом Ла Дефанс, двигается по городским магистралям, переходящим одна в другую, и, наконец, выскакивает на национальную автостраду А-15. В сторону Парижа движение более плотное. А вот в северном направлении в это февральское утро вторника по мере удаления от столицы машин становится все меньше и меньше, и в какой-то момент автострада оказывается практически пустой. Теперь Кальдрон едет действительно быстро. Холодный серый день робко зарождается на севере Иль-де-Франс.
Мистраль достает из бардачка несколько дисков.
— Джаз не вызывает у вас отторжения?
— Нет. Регулярно слушаю.
Он бросает взгляд на диски и вставляет один в проигрыватель.
— Майлз Дэвис, — поясняет он просто.
Кальдрон кивает в знак одобрения. Спустя полчаса машина несется по Пикардии, а великий Майлз играет какую-то свою особо длиииинную композицию. Оба погружены в свои мысли. Мистраль глядит на дорогу, не видя ее, он постоянно думает о Фокуснике. Около половины одиннадцатого они останавливаются выпить кофе.
Мистраль смотрит на часы.
— Приедем минут через тридцать. Мы вовремя.
— Перрек сказал мне, что будет на берегу, на южной базе, и разминуться мы просто не сможем. В это время года побережье пустынно.
— Расскажите мне об этом человеке.
— Он располагает к себе. Физически крепкий, седовласый. Сколько я его знаю — он всегда был таким. Не выпускает изо рта сигариллы. Как я вам уже говорил, ведет он себя как свинья, но это маска, под ней на самом деле скрывается чувствительная, умеющая сопереживать натура. В своей работе проявлял феноменальное упорство и целеустремленность. В отделе по предотвращению преступлений против несовершеннолетних его работу признавали эталонной.
Мистраль прерывает Кальдрона: