Дождь зарядил снова. Арно Лекюийе находится в своей машине, потихоньку слушает радио. Он уже час спокойно сидит там, чуть-чуть приоткрыв окно, чтобы стекла не запотели. Автомобиль стоит на набережной Марше-Неф, неподалеку от перекрестка с бульваром дю-Пале. Он рассматривает машины, едущие со стороны набережной Орфевр. Ждет автомобиль Мистраля. Флик непременно там проедет, ведь по набережной Орфевр одностороннее движение. Остается еще час или два — он точно не знает. Если он не увидит Мистраля сегодня — вернется завтра. И так далее, до тех пор пока не увидит. Лекюийе не спешит: ведь он Фокусник, он повелевает временем, и он сдает карты.
Около половины девятого Мистралю звонит Геран, дает ему зеленый свет на проведение операции завтра утром, однако при условии, что он обязательно найдет фотографии. Мистраль передает эту информацию Дюмону и посылает к нему еще двух полицейских в качестве подкрепления для проведения допросов и обысков. Дюмон благодарит и больше никак не комментирует этот жест.
В двадцать два ноль пять Мистраль и Дюмон одновременно покидают здание на набережной Орфевр на служебных машинах. У обоих — темно-синие «Пежо-406». Оба по горло сыты событиями этого дня. Они едут друг за другом и, видя, что бульвар дю-Пале свободен, не останавливаются на красный сигнал светофора, на глазах у негодующего Фокусника. Ему кажется, что он разглядел Мистраля во второй машине, но на сто процентов он в этом не уверен. Он мгновенно срывается с места — а два авто в этот момент как раз пересекают мост, сворачивают направо и едут по полосе, предназначенной для автобусов. Лекюийе выезжает на набережную — а темно-синие «пежо», проскакивают на светофор на Пон-Неф — зеленый — и оказываются метров на пятьсот впереди. У Лекюийе «дворники» работают на максимальной скорости, очищая ветровое стекло от дождя, льющего сплошным потоком, и он замечает, как два авто движутся по направлению к скоростной дороге. Лекюийе, хоть едет вопреки всем правилам осторожности, значительно превышая установленное в городе пятидесятикилометровое ограничение, все равно не может угнаться за полицейскими. Они мчатся слишком быстро. Лекюийе еще видны две красные точки — задние габариты последнего «Пежо-406». Поток слегка замедляется, и Лекюийе удается сократить дистанцию между собой и двумя автомобилями до сотни метров, но он все равно не может понять, кто перед ним — Мистраль или нет. Первая машина сворачивает на мост Мирабо и едет дальше, в сторону Дома радио, в то время как вторая продолжает стремительно лететь по набережной.
Лекюийе останавливается. Сообразив, где находится, он говорит вслух, довольный собой:
— Маленький примитивный человек, серый и незначительный, вернется сюда завтра и последует за нужной машиной.
Он отправляется домой, вспоминая слышанный в тюрьме разговор о том, как следовать за машиной, оставаясь незамеченным. Нужно время. Не висеть у нее постоянно на хвосте. Двигаться короткими перебежками. От светофора к светофору. Не привлекать к себе внимания. И так до конечного пункта. У Лекюийе в запасе достаточно времени, а также гнева и ярости, чтобы обойти всех фликов.
Покинув набережную Орфевр, Мистраль ставит в магнитолу диск Тиля Бреннера, чтобы полностью отключиться от прошедшего дня. «Холодный джаз». Он любит вести машину ночью, в дождь, включив хороший диск, чтобы музыка заполняла все пространство салона. Это самый лучший способ поставить преграду между своей профессиональной жизнью и семьей. Хотя мысли его все равно постоянно заняты Фокусником. Когда он добирается домой, дети уже спят. Он тихонько входит в их комнаты, чтобы послушать их мирное дыхание. Клара спрашивает, не проявлялся ли Фокусник.
— Если он смотрел телевизор, ему еще слишком рано дергаться: сначала он должен тихо, в уголке, переварить информацию, — отвечает ей Людовик.
Затем он начинает мечтать о совместной поездке в Патагонию. Клара прагматично замечает, что он слишком уж заранее к ней готовится.
— Путешествия начинаются в голове, — возражает Людовик. — Когда нога твоя ступает на трап самолета, ты воплощаешь мечту, которую вынашивал до того на протяжении нескольких месяцев, и, в полной мере осознавая это, получаешь истинную радость.
Утром дождь прекращается, но промозглая слякоть остается. Людовик Мистраль приезжает в управление без четверти шесть. Он хочет быть на службе к моменту возвращения Дюмона с двумя фигурантами, арестованными по делу Детьен. Он связался со своим подчиненным по рации, запрашивая расположение групп, но в действительности его послание означает: «Привет, приятель, если тебе что-нибудь понадобится, обращайся». Дюмон понял.
Запись телефонных переговоров за ночь ни разу не включалась, а подозреваемые не выходили из своих квартир. Полицейские ждут шести часов, когда по закону можно будет заявиться к ним домой.
