Эта фраза прозвучала весьма неожиданно. В комнате воцаряется тишина. Все полицейские изумленно смотрят на мальчика.
— Откуда ты знаешь? — ласково и осторожно спрашивает Магали Делаэ.
— У него из кармана бумажка выпала, и там так написано. Я поднял ее — а он не заметил. Я думал, там секрет его фокусов.
— А где эта бумага? Она еще у тебя, — спрашивает Мистраль.
— Да. Она у меня на столе, я пойду принесу.
Атмосфера в комнате накалена, все молчат, никто не смеет даже дышать. Через несколько секунд мальчик возвращается со смятым листком в руках и передает его молодой инспекторше. Магали Делаэ осторожно разворачивает его и читает:
— «У МЕНЯ БЫЛО СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО С МАТЕРЬЮ ЛИЛИАН И ОТЦОМ ЖЕРАРОМ. У МЕНЯ НЕ БЫЛО НИ БРАТЬЕВ, НИ СЕСТЕР, НО Я НЕ ЖАЛЕЛ ОБ ЭТОМ. МОЯ МАТЬ НЕ РАБОТАЛА, ОНА ОТВОДИЛА МЕНЯ В ШКОЛУ И ЗАБИРАЛА ПОСЛЕ УРОКОВ. Я НИКОГДА НЕ ПИТАЛСЯ В СТОЛОВОЙ. ПО СРЕДАМ МЫ БРОДИЛИ ПО ПАРИЖУ. ИНОГДА ОТЕЦ ВОДИЛ МЕНЯ В КИНО, ПОТОМ ПОКУПАЛ МНЕ МОРОЖЕНОЕ. ПО ВЫХОДНЫМ В ХОРОШУЮ ПОГОДУ МЫ ВЫБИРАЛИСЬ НА ПИКНИК В ЛЕСОПАРК В ОКРЕСТНОСТЯХ ПАРИЖА. ЛЕТОМ МЫ В ТРЕЙЛЕРЕ ОТПРАВЛЯЛИСЬ В КЕМПИНГ И ЖИЛИ ТАМ ДВА МЕСЯЦА. ОТЕЦ РАБОТАЛ, А Я ЖИЛ С МАТЕРЬЮ. ЭТО БЫЛО ЗДОРОВО. Я КУПАЛСЯ, ТАМ БЫЛИ МОИ РОВЕСНИКИ. РОДИТЕЛИ ПРИЛАГАЛИ МАССУ УСИЛИЙ, ЧТОБЫ Я КАК СЛЕДУЕТ УЧИЛ УРОКИ, НО У МЕНЯ ВЫХОДИЛО ПЛОХО, ОСОБЕННО В КОЛЛЕДЖЕ. МНЕ НЕ ХОТЕЛОСЬ РАБОТАТЬ, НЕ ЗНАЮ ПОЧЕМУ. ПОТОМ Я ПОШЕЛ УЧИТЬСЯ РЕМЕСЛУ, МНЕ ЭТО БЫЛО ПО ДУШЕ».
После того как она закончила чтение, в комнате еще какое-то время было совсем тихо. Никто больше не сомневается, что они встали на верный след. Наконец Мистраль нарушил молчание, обратившись к Магали Делаэ:
— Положите этот документ в конверт, чтобы он оставался в сохранности.
Затем повернулся к майору Видалю:
— Снимите показания с отца и сына. Завтра утром зайдите в следственный отдел. Я поеду отдать распоряжение об активации программы защиты ребенка. У вас с ним установился хороший контакт, так что я предпочел бы, чтобы этим занималась именно ваша группа — по крайней мере в первую неделю: отводить его в школу по утрам и забирать по вечерам. А там посмотрим.
Гослен и Делаэ выходят к подъезду выкурить по сигарете.
— Я знаю одну бретонскую пословицу, весьма подходящую отцу мальчика, — замечает Серж Гослен, гася окурок ботинком.
— Мы в Марселе не слишком хорошо знаем бретонские пословицы. Так что говори, я слушаю.
— Кто следует прогнозу погоды — слишком часто оказывается в бистро.
— Очень верное наблюдение, — замечает Магали, усмехнувшись.
Мистраль по возвращении на набережную Орфевр отправляется к Геран. На ее столе лежит составленный Фокусником текст. Директор подводит краткий итог версиям, выдвинутым полицейскими, участвовавшими в операции, проведенной в двадцатом округе.
— У меня снова появилась надежда. Наконец-то у нас на него есть что-то конкретное. Этот мятый клочок бумаги поможет нам найти убийцу.
— Мы должны хранить эту информацию в строжайшей тайне. По моему мнению, говорить об этом с префектом пока слишком рано. Отлично представляю себе, что будет дальше. Он сразу же позвонит министру, и до тех пор, пока мы не задержим Фокусника, жизни нам не дадут.
— Ты прав, я пока попридержу эти сведения. Воспользуюсь ими, только если мы действительно застрянем и нужно будет разрядить обстановку, показать ему, что мы не сидим сложа руки. Что ты намерен делать?
— Спрошу мнения Тревно. Он как раз тот, кто нам нужен. Доктор — человек проницательный и, чувствуется, хочет нам помочь. Он оказал мне хорошую услугу своими советами по поводу телевизионного выступления. Позвоню ему завтра утром, — Мистраль смотрит на часы, — вероятно, он уже уехал из своего кабинета. Ты знаешь, почему я уверен, что эта бумага действительно принадлежит Фокуснику, что она написана его рукой?
— Нет, пока не понимаю.
Франсуаза Геран как ни ломает голову, но связи не видит.
— Помнишь то первое дело, каким мне пришлось заниматься, — начинает Мистраль, — когда мальчик спасся благодаря клошару, убитому Фокусником? Так вот, мальчик показал, что дядю, демонстрировавшего фокусы, зовут Жерар. А теперь в письме этот тип сообщает, что его отца зовут Жерар. Я в такие совпадения не верю. Мне не терпится поговорить с психиатром, чтобы он мне расшифровал остальной текст документа.
Мистраль едет к себе. Часы на приборной панели показывают половину девятого. Он размышляет о том, что успеет поцеловать детей, уже лежащих в своих постельках. Теперь он смотрит в будущее с большим оптимизмом, в нем возродилась надежда. Он говорит себе, что надо позвонить Перреку, поделиться этой информацией.
Под звуки трубы Чета Бейкера Мистраль разрабатывает план атаки, уже непосредственно направленной на Фокусника.
Он понятия не имеет, что последний едет за ним на расстоянии трехсот метров и вслух выражает свое недовольство тем, что полицейский не соблюдает ограничения скорости:
— Он думает, ему все позволено, потому что он флик!
