«…потеря Столичной Пустоши и Рэйвен-Рок — это тяжелый удар, Торн, — Воронцов потер виски. — Ваше Братство Стали оказалось более зубастым, чем вы предполагали. Как и наш «объект «Заря», который умудрился ускользнуть при помощи каких-то дикарей из метро.»
«Дикари… — голос Торна из динамиков был полон яда. — Они повсюду, полковник. Мутанты, фанатики, самопровозглашенные «правительства». Они как саранча. Наша операция по очистке водного резервуара провалилась из-за вмешательства одного такого «одинокого странника» и этих… рыцарей в ржавых доспехах. Президент Эдем…» Голос на мгновение прервался помехами. «…уничтожен. Но идея жива. Америка будет возрождена. Любой ценой.»
«Идея… — Воронцов криво усмехнулся. — Идеи хороши, когда есть ресурсы для их воплощения, полковник. А у вас, насколько я понимаю, с этим сейчас негусто. Как, впрочем, и у нас, после некоторых… инцидентов.» Он бросил взгляд на другой, меньший экран, где до этого момента молчаливо присутствовала еще одна фигура — темный силуэт человека, обозначенного как «Директор Вольский, САТЕК».
«Советская Корпорация Продвинутых Технологий», или САТЕК, была одним из тех довоенных монстров, порожденных гонкой вооружений и амбициями партийной верхушки, но сумевших пережить Великую Войну в своих собственных, не менее глубоких и защищенных, чем у Анклава, бункерах. Они не стремились к открытой власти, предпочитая действовать из тени, обладая при этом уникальными технологиями и ресурсами, которые были недоступны даже «Анклаву-Москва». Именно САТЕК, по слухам, стоял за некоторыми из самых рискованных довоенных проектов, и именно их «Корпорация», по мнению Давыдова, сыграла не последнюю роль в развязывании той цепи событий, что привела к ядерному апокалипсису, действуя вопреки официальной политике нейтралитета тогдашнего СССР, который пытался лавировать между амбициями Китая и США.
«Ресурсы — это проблема решаемая, господа полковники, — впервые подал голос Вольский. Его лицо оставалось в тени, но голос был мягким, вкрадчивым, с едва заметными стальными нотками. — Особенно, если объединить усилия. Или, по крайней
й мере, скоординировать их.»
«Объединить усилия с кем? — Воронцов прищурился. — С американскими «коллегами», которые считают нас такими же «коммуняками», как и китайцев, от которых они получили по зубам? Или с вами, господин директор, чьи истинные цели до сих пор остаются для меня загадкой?»
«Цели САТЕК всегда были просты, полковник Воронцов, — ответил Вольский. — Прогресс. Стабильность. Порядок. Тот самый порядок, который вы так старательно пытаетесь насадить в этой радиоактивной песочнице. И тот самый, о котором мечтают остатки вашего американского Анклава.» Он перевел взгляд на голограмму Торна. «Проект «Заря» профессора Давыдова, который вы так бездарно упустили, полковник Воронцов, мог бы стать ключом к этому порядку. Источник почти неиссякаемой энергии… Представляете себе возможности?»
«Давыдов и его «Заря» будут найдены, — жестко ответил Воронцов. — Это лишь вопрос времени. И тогда мы посмотрим, кто и как будет использовать эти «возможности».»
«Не сомневаюсь в вашей решимости, полковник, — кивнул Вольский. — Но время играет против всех нас. Пустошь меняется. Появляются новые силы. Те же дикари из метро становятся все более организованными. А технология «Зари», особенно если учесть так называемый «Красный Фактор», в неумелых руках может превратить этот регион в еще большую братскую могилу.» Он сделал паузу. «САТЕК готов оказать содействие в поиске и… обеспечении безопасности проекта «Заря». В обмен на определенные… преференции в будущем, разумеется.»
Полковник Торн на голографическом экране хмыкнул. «Старая песня, Вольский. Корпорации всегда ищут свою выгоду, даже на пепелище мира. Но если ваши технологии помогут нам восстановить связь с другими нашими анклавами… или дадут нам преимущество над этим проклятым Братством… мы готовы выслушать ваши предложения.»
Воронцов молчал, обдумывая услышанное. Союз с американским Анклавом, пусть и ослабленным, был рискованным, но потенциально выгодным. А САТЕК… эти серые кардиналы были еще опаснее, но их ресурсы и технологии могли оказаться решающими.
«Я подумаю над вашими предложениями, господа, — наконец сказал он. — Связь будет установлена в назначенное время.»
Экраны погасли. Воронцов остался один в полумраке бункера. Он подошел к карте разрушенной Москвы, которая занимала всю стену. Его палец остановился на районе, где, по последним данным разведки, могли скрываться беглецы — где-то к югу от реки, в старых катакомбах.
«Давыдов… Седой… — прошептал он. — Вы еще не знаете, какую игру вы затеяли. И какую цену вам придется заплатить.»