– Да нисколько, дядя Тру, – возразил Вилли. – Конечно, иногда, слушая ее бессмыслицы, можно предположить такое; но потом она начинает говорить вполне разумно. Она сказала, что премного мне обязана за внимание, которое я оказал ей, старой женщине. Придя на улицу Бэкона, мы встретили целый пансион молодых девушек, красивых, юных. Как только она издали их заметила, то решила, что я покину ее и пойду с ними. Но она затаила месть! И счастье для меня, что у меня не было подобного намерения, потому что это невозможно было бы выполнить. Некоторые останавливались и смотрели на нас с любопытством. Меня это нисколько не беспокоило, но дама думала, что мне это очень неприятно, и когда мы миновали девушек, она похвалила меня за мою «благосклонность» – это оказалось ее любимым выражением.
Вилли остановился, чтобы передохнуть. Тру похлопал его по плечу.
– Хороший мальчик, Вилли! – воскликнул он. – Славный парень! Он всегда уважает старость. Это очень хорошо, хотя твой дед уверяет, что теперь это уже не в моде.
– Я не знаю моды, дядя Тру, но мне всегда казалось, что любой человек обязан помочь пожилой леди, поскользнувшейся на льду…
– Вилли ко всем внимателен, – заметила Герти.
– Вилли герой, – смеясь, прибавил Тру. – Или же таким его представляют себе друзья…
– Я склоняюсь ко второму предположению. Но, Герти, нас ждет Карл XII, и надо заниматься. Может быть, такой случай еще не скоро представится, потому что мистер Брэй не совсем здоров сегодня; его лихорадит, и я обещал прийти в аптеку завтра после обеда. Если он расхворается, у меня будет слишком много дел, и я не смогу приходить домой.
– О! Будем надеяться, что мистер Брэй поправится! – в один голос сказали Тру и Герти.
– Это такой милый человек! – продолжал Тру.
– Он так добр к тебе, Вилли, – подхватила Герти.
Вилли тоже надеялся, что это было лишь легкое недомогание, но его надежда сменилась страхом, когда на следующий день он узнал, что хозяин не может подняться с постели и доктор нашел тревожные признаки.
Разыгрался тиф, и через несколько дней добрый аптекарь умер. Смерть мистера Брэя была для Вилли столь же ужасным, сколь и неожиданным ударом. Сначала он не понял всех ее последствий для своей судьбы, но вскоре аптека была закрыта, и вдова поспешила продать ее, чтобы как можно скорее уехать в деревню.
Таким образом, Вилли остался без места и, что еще хуже, без помощи и хорошей рекомендации мистера Брэя.
Он неплохо зарабатывал в последнее время и существенно помогал матери и деду, который теперь мог позволить себе немного отдохнуть. Мысль быть им в тягость хотя бы один день была нестерпима для мальчика с таким независимым и энергичным характером, как у Вилли, и он активно стал искать новое место.
Сперва, конечно, он обратился к другим аптекарям; но никому из них мальчик не был нужен. Целый день пропал даром; Вилли вернулся домой очень усталый.
Ну что ж! Если он не может заняться прежним делом, он возьмется за другое.
Но за что? Это был непростой вопрос. Вилли долго говорил с матерью. Она считала, что способности и образование позволяют ее сыну занять место, по крайней мере, не ниже того, которое он потерял.
Вилли думал так же, хотя и не был о себе такого уж высокого мнения. Однако если не будет того, чего ему хотелось бы, он готов взяться за что угодно.
Он вновь принялся за поиски, но у него не было рекомендаций и, соответственно, надежды на доверие к незнакомому столь молодому человеку.
Его попытки были безуспешны, и он приходил с каждым днем все более мрачным и удрученным. После каждой не удачи ему все тяжелее было видеть мать и деда. Озабоченное лицо матери обращалось к нему с такой надеждой, что он не решался огорчать ее рассказом о новых неудачах; дед же был уверен, что он ничего никогда не найдет, и Вилли мучило, что он не может доказать обратного. Через пару недель миссис Салливан перестала спрашивать сына о результатах его поисков, поняв, что эти расспросы мучительны для него, и ждала, пока он сам ей расскажет.
А бедный Вилли предпринял столько бесполезных попыток и получил столько оскорбительных отказов, сколько его бедная мать даже не могла себе представить…
Это было новое испытание, одно из самых тяжких для Вилли, но он мужественно переносил его. О самых тяжелых моментах борьбы он никому не говорил – ни своей обеспокоенной матери, ни раздраженному деду. Герти стала теперь его главным утешением. Только ей он рассказывал о всех неприятностях, и, несмотря на свой возраст, она прекрасно научилась его поддерживать. Всегда стараясь предполагать лучшее, всегда предсказывая ему успех на следующий день, она много сделала, чтобы сохранить в нем надежду и укрепить его решимость.
Ум Герти, наблюдательный и живой, был не по-детски проницателен; она быстро схватывала суть дела. Часто она давала прекрасные советы, которым Вилли охотно следовал.
