После ужина разговор перешел в обычное русло, и Фрэн украсил его тремя рассказами-воспоминаниями, сдобренными кровью, женщинами, выгодными сделками и выдумками в равных пропорциях. Маленький телевизор был включен, и в нем еле различимым шепотом развивалась какая-то классическая драма. Ранду устроился поудобнее на низкой кушетке и смотрел сквозь ленивый дым своей длинной трубки туда, где Бэйта свернулась клубочком на мягкой белой шкуре, которую когда-то очень давно привезли из очередной торговой экспедиции и с тех пор расстилали только по большим праздникам.
— Вы изучали историю, моя дорогая? — любезно поинтересовался он.
Бэйта кивнула:
— Я приводила в отчаяние всех своих учителей, но все же мне удалось хоть чему-то научиться.
— Она у меня образованная, вот так, — самодовольно вставил Торан.
— И что же вы выучили? — спокойно продолжал Ранду.
— Все! Сейчас? — рассмеялась девушка.
Старик мягко улыбнулся:
— Что же, в таком случае, вы думаете о ситуации в Галактике?
— Я думаю, — сказала Бэйта кратко, что кризис, предсказанный Селдоном, неминуем, если только он связан с Планом Селдона. Это полный провал.
(Фрэн присвистнул в своем углу. «Ну и манера говорить о Селдоне!» — подумал он, но вслух ничего не сказал.)
Ранду задумчиво посасывал трубку.
— Правда? Почему вы так говорите? Я, знаете ли, тоже бывал в Фонде, когда был помоложе, и мне, как и вам, тоже приходили в голову всякие великие мысли. Но все же, почему вы так говорите?
— Ну… — Бэйта задумалась, закутав босые ноги в мягкую шкуру и удобно устроив маленький подбородок на пухлой ручке. — Мне кажется, что суть Плана Селдона состоит в том, чтобы создать мир лучший, чем древний мир Галактической Империи. Этот мир распадался три столетия назад, когда Селдон основал Фонд., и если история говорит правду, то он разрушался из-за болезни, вызванной тремя причинами: инертностью, деспотизмом и неправильным распределением товаров по Вселенной.
Ранду медленно кивнул, в то время как Торан гордо блестящими глазами смотрел на жену, а Фрэн в углу причмокнул языком и снова аккуратно наполнил свой бокал.
Бэйта продолжала:
— Если история Селдона правдива, то он предвидел полный распад Империи по своим законам психоистории, и он был в состоянии предсказать неизбежный тридцатитысячелетный период варварства перед установлением новой Второй Империи для возрождения цивилизации и культуры человечества. Цель его труда, на который он потратил жизнь, и состояла в том, чтобы создать такие условия, которые позволили бы обеспечить скорейшее восстановление всего.
Глубоким голосом Фрэн воскликнул:
— Вот почему он основал два Фонда, честь ему и хвала.
— Вот почему он основал два Фонда, — согласилась Бэйта. — Наш Фонд собрал всех ученых умирающей Империи, чтобы развивать науку и знания человечества дальше. Фонд имел такое расположение в пространстве и его историческое окружение было таким, что, сделав свои гениальные расчеты, Селдон предвидел, что через тысячу лет Фонд превратится в новейшую и более могучую Империю.
Последовала благоговейная тишина.
Девушка тихо сказала:
— Это старая история. Вы все ее знаете. В течение почти трех столетий каждое живое существо в Фонде знало ее. Но я подумала, что будет неплохо напомнить ее — хотя бы вкратце. Сегодня ведь день рождения Селдона, и хотя я из Фонда, а вы с Гавена, это нас роднит…
Она медленно зажгла сигарету и рассеянно посмотрела на ее горящий кончик.
— Законы истории так же абсолютны, как и законы физики, и если возможность ошибки велика, то лишь потому, что история не имеет дела с таким огромным количеством людей, как физика с атомами, а потому индивидуальные вариации имеют здесь большее значение. Селдон предсказал серию кризисов в течение тысячелетнего периода развития, каждый из которых направит новый виток истории по заранее продуманному пути. Эти кризисы руководят и нами: и потому сейчас должен происходить кризис.
Сейчас! — повторила она с силой. — Прошло уже почти целое столетие со времени последнего кризиса, и в этом столетии каждый порок Империи был повторен Фондом. Наш правящий класс знает только один закон — никаких перемен. Деспотизм. Они знают только одно правило — сила. Неправильное распределение. У них только одно желание — удержать то, что им принадлежит.
— В то время как остальные голодают! — внезапно взорвался Фрэн, сопроводив свои слова сильным ударом руки по подлокотнику. — Девушка, твои слова — жемчуг. Их толстые денежные мешки разрушают Фонд, в то время как храбрым торговцам приходиться скрывать свою нищету на отбросах миров, подобных Гавену. Это позор для Селдона, все равно, что швырнуть ему в лицо грязь, что сблевать ему на бороду! — Он высоко поднял руку, потом его лицо вытянулось. — Если бы у меня была вторая рука! Если бы… они меня послушали тогда!
— Отец, — сказал Торан, — не волнуйся.
— Не волнуйся, не волнуйся! — разъяренно передразнил его отец. — Нам здесь жить и умирать, а ты говоришь, не волнуйся.
