Во время выставки "Быть художником™" в Чикагском музее современного искусства рождается два величайших произведения, одно из которых — дело рук десятилетнего мальчика, второе — семидесятитрехлетней дамы. Событие вызывает невероятную шумиху, особенно когда выясняется, что создать непревзойденный шедевр способен каждый — стоит лишь выпить воды из музейного Фонтана. Когда о волшебном источнике узнает широкая публика, начинается настоящее паломничество — к нему толпами стекаются неудачливые творцы, надеясь обрести славу и бессмертие. Но им невдомек, что за пару глотков чудодейственной жидкости придется дорого заплатить.
The Fountain
David Scott Hay
Перво-наперво: роман, который вы собираетесь прочесть, чрезвычайно приятный. В нем рассматриваются такие важные темы, как искусство, оригинальность и вкус, а также явления, придающие жизни смысл; а еще в ней есть определенное количество похоти, крови и насилия (которое, возможно, кого-то удивит) — но все же эта книга поистине увлекательна и смешна. Подлинный юмор должен очень цениться в литературе. Наша культура стала бы лучше, если бы наши серьезные писатели научились писать смешнее.
Дэвид Скотт Хэй действительно очень остроумен. Кто, кроме человека с неудержимым стремлением к едкому смеху, с этаким странноватым черным юмором в духе Курта Воннегута и Филипа Дика, смог бы придумать волшебный фонтан в художественном музее, который ненадолго дарует огромный талант? И что этот исполняющий желания волшебный фонтан возвестит о смерти самого искусства, что за магический дар придется расплачиваться унижением, агонией и смертью — и что все это в конце концов окажется довольно забавно? Эта книжка заставляет меня прыскать со смеху, когда (внимание, спойлер, но на самом деле он ничего не испортит) сбивают маленького мальчика. Весьма ловкий трюк.
Центральный тезис книги — «мы все умрем, окруженные неописуемо прекрасными произведениями» — все-таки довольно тревожен: откровение, апокалипсис; а эта история — апокалиптического, эпического масштаба. За избыточной абсурдностью романа кроется нечто большее, чем толика ветхозаветной серьезности. В романе Хэя много леденящих кровь эпизодов разного рода, эпизодов, которые шокировали меня, и они все еще живы в моей памяти. «Он ласково и нежно проводит по волосам Би когтистой рукой матери Гренделя». Я люблю подобные моменты за их жуткую природу и за частые отсылки к великим древним историям. Главный секрет литературного успеха — мудрое использование аллюзий, а здесь хороших, умных аллюзий немало.
У Дэвида Скотта Хэя кинематографическое чувство времени и ритма. Одна из его сильных сторон — умение мощно, чрезвычайно убедительно двигать повествование вперед. Эта убедительность — необычайный дар, качество, которое мы ценим в повествовании превыше всего. И писатель должен обладать им по умолчанию, ибо приобрести его нельзя: оно бесценно. В книге может произойти почти все, почти в любом виде, без ограничений, пока автор берет ответственность на себя. У Хэя это отлично получается, он без усилий усваивает точку зрения разных персонажей и идет дальше, становясь всеведущим, но при этом предвзятым, ироничным рассказчиком.
Вообще повествовательная стратегия романа очень напоминает свободно перемещающуюся камеру, которая ловко пользуется свободой и убедительностью писателя. Изощренные обороты вроде «Большой Тим смотрит на Дакворта, ожидая указаний, потому что, да ладно, это же гребаный клоун» вызывают у меня восхищение и зависть. Это по-настоящему смешно, а стиль по-настоящему прекрасен, он требует от читателя внимания и проницательности и является столь непосредственным следствием целостности автора, что это предложение заставило бы меня полюбить любой роман, в котором я его вычитал, даже если бы до этого я был уже не расположен к нему.
Эта книга оставляет ощущение произведения, созданного по вдохновению, а затем отточенного и облагороженного рукой огранщика драгоценных камней. Все связи между многочисленными персонажами на удивление прочны. Замысловато переплетенные сюжетные линии разработаны чрезвычайно умело; говоря «умело», я имею в виду не «тщательно», а «захватывающе», точно так же захватывающ механизм дорогих часов или любого хитроумного устройства. Я высоко ценю восторг узнавания, который испытал, когда встретил в одной главе персонажей, которых уже знал по другой, и понял, кто они и какова их роль в данном эпизоде повествования. Хэй — мастер сюжетной разработки, мне часто хотелось кричать «ура», наблюдая, как ловко он все устроил.
