Дайльтон нетерпеливо посматривал на часы. Секундная стрелка шла сегодня по своему кругу как будто слишком медленно. Перед президентом лежали срочные бумаги, но он даже не взглянул на них. Дайльтон был в нетерпеливом возбуждении. Лакированные ногти холеных, но тощих рук, обтянутых сухой кожей, выстукивали нервную дробь по полированному дереву стола.
В кабинете было жарко. Большой вентилятор бесшумно гнал на президента струю освежающего ветерка, и все же Дайльтон часто смахивал платком капли пота со лба.
Он потянулся к ящику с сигаретами и остановился. В кабинет вошел Гжеймс.
– Ну? - хрипло спросил Дайльтон.
Он вцепился пальцами в край стола и подался вперед.
В позе его было что-то хищное. Советник, искоса взглянув на Дайльтона, продолжал обтирать толстую в складках шею и затылок.
– Да говорите же, черт вас подери! – стукнул Дайльтон ладонью по столу.
– Правительство согласилось с предложением русских, – выдохнул Гжеймс и взмахнул рукой с зажатым в ней платком. Это был жест безнадежного отчаяния.
Президент откинулся на спинку кресла, будто его ударили. Гжеймс все еще обтирал свое красное лицо.
– В государственном департаменте объяснили, что отказаться от предложения русских было невозможно. Общественное мнение...
– К черту! К черту! – крикнул Дайльтон.
В следующее мгновение он выхватил дрожащими руками сигару из ящика, прикурил ее и подошел к окну. Постоял, взглянул на расстилавшийся внизу Нью-Йорк и повернулся к советнику:
– Неужели они там не понимают, что, соглашаясь на предложение большевиков о заключении международной конвенции, мы сами себе надеваем кандалы на руки, а на шею – петлю из манильского троса.
– Общественность... – начал Гжеймс, но Дайльтон опять прервал его:
– Общественность не охотится за китами. Мы Добываем их! Известно ли вам, с какими предварительными предложениями решили выступить русские?
– Да, – кивнул Гжеймс. – В московской печати появилась статья. Я имел беседу в советском посольстве.
– Ну! – нетерпеливо выдохнул Дайльтон.
– Ограничение промысла китов в зависимости от их размеров и возраста...
Дайльтон побагровел.
– Китовые стада никому не принадлежат, и я буду бить китов таких, каких угодно, и столько, сколько мне надо! – крикнул он.
– Русские предлагают поставить на каждом плавучем заводе не менее двух инспекторов, чтобы они наблюдали за промыслом круглосуточно.
– Вот как! – затрясся Дайльтон в мелком злобном смехе. – Может быть, мне еще скажут, сколько дней в году я могу охотиться?
– Да, большевики будут настаивать на запрещении охоты на китов свыше шести месяцев в году, – подтвердил советник.
Президент швырнул сигару в пепельницу. Его холодные глаза сощурились, и он медленно, отделяя каждое слово, сказал:
– Не нравится мне, что правительство заигрывает с русскими. Не нравится.
– Вынуждены согласиться, – развел руками Гжеймс. – Русских поддерживают другие правительства. Предложения Москвы о сбережении китовых стад и о рациональной охоте вызывают симпатии. В наших левых газетах...
Дайльтон движением руки остановил его.
– Вы лучше скажите, возможно ли устроить наших людей на русскую флотилию?
Советник отрицательно покачал головой.
– Нам надо действовать через русских белоэмигрантов: люди недовольные, жадные до денег. Вот их-то и следует нам иметь в виду, – сказал президент компании.
– Одного такого удалось послать на флотилию, – напомнил Гжеймс. – Теперь он штурман на русском китобойном судне.
– Какой эффект? – заинтересовался Дайльтон.
– Пока только сообщает маршрут флотилии русских,– неохотно ответил советник.
– Пусть смелее действует, припугните его, – проговорил президент, – а сейчас надо сделать все, чтобы провести нужную нам конвенцию. Побить русских их же оружием... – Дайльтон помолчал. Затем закончил тоном приказа: – Провалить все большевистские предложения и обеспечить прием своих!
– Трудно будет!
– Вызвать ко мне представителей всех китобойных компаний, – не слушая его, продолжал Дайльтон. – Пусть кто-нибудь из них посмеет поддержать эту коммунистическую пропаганду.
Дайльтон сжал в кулаки свои крючковатые пальцы и с кривой усмешкой сказал Гжеймсу:
– Радируйте на наши флотилии – требуется усилить охоту за китами. Бить всех подряд! Бить и бить! Бить больше! В Антарктике мы хозяева и будем охоту вести по-своему.
– В Антарктике нет русских, – согласился советник.
– Не будьте младенцем, – рассердился президент. – Русские и туда придут! Если они за эти четыре года успели сделать столько, что мы должны теперь кое в чем их догонять, то – уж поверьте мне – русские придут и в Антарктику. Дорогу им туда не закроешь. В чем их сила – ни вы, ни я, никто этого не знает. Мы только знаем, что они очень опасны. И с ними надо бороться. – Дайльтон встал. – Вызовите ко мне Грауля! И не забудьте разослать статейки в эти паршивые газеты.
Советник вышел. Президент долго неподвижно сидел за столом. Впервые он почувствовал, что не все в мире, связанное с китобойным промыслом, подчиняется ему и не всем, как привык, может он теперь распоряжаться. Это было страшно. Дайльтон передернул плечами, позвонил.
