– Разве? – сказал Морган. И добавил после минутной паузы:
– Если так, космические инженеры скоро меня возненавидят. «Почти так же, как преподобный Паракарма», – продолжил он про себя. Впрочем, он несправедлив. Истинным приверженцам религии чувство ненависти ныне непозволительно. Там, в храме, глаза Чома Голдберга выражали другое: непоколебимую решимость бороться до конца. Бороться любыми средствами.
Среди многочисленных качеств Поля Сарата было одно неприятное: он мог радостно или печально – в зависимости от события – позвонить в самое неожиданное время и спросить: «Вы уже слышали новость?» Раджасинху иногда так и подмывало ответить: «Слышал – и ничуть не удивлен», но у него не хватало духа лишать Поля маленькой радости.
– Ну, что на этот раз? – спросил он без энтузиазма.
– По второму каналу передают беседу Максины Дюваль с сенатором Коллинзом. Кажется, у нашего Моргана неприятности. Я вас вызову. Раджасинха нажал клавишу. Возбужденное лицо Поля уступило место изображению Максины Дюваль. Она сидела в хорошо знакомой студии и разговаривала с Президентом ВСК, явно чем-то возмущенным.
– …сенатор Коллинз, сейчас, тогда приговор Международного суда уже вынесен…
Раджасинха надавил клавишу «Запись», выключил звук и тут же активировал канал личной связи с АРИСТОТЕЛЕМ.
– Доброе утро, Ари. Меня интересует сегодняшнее решение Международного суда по делу храма Шри Канда. Только кратко.
– Заключение 1. Право на вечную аренду храмовой земли подтверждается законодательством Тапробани, а также Всемирным законодательством и зарегистрировано под номером 2085. Решение единогласное. Заключение 2. Проектируемое сооружение орбитальной башни с сопутствующими ей шумом и вибрацией на территории, имеющей большую культурную и историческую ценность, противоречит статьям Гражданского кодекса. На данном этапе общественная значимость проекта недостаточна, чтобы повлиять на мнение суда. Принято четырьмя голосами против двух при одном воздержавшемся.
– Спасибо, Ари. Бумажной копии не нужно. До свидания.
Все произошло так, как и следовало ожидать. Однако Раджасинха не знал – радоваться ему или печалиться.
Ему, всеми корнями связанному с прошлым, приятно было сознавать, что древние традиции все еще чтут и сохраняют. Какие бы странные формы ни принимали убеждения людей, их нужно всячески оберегать. Если, разумеется, они не затрагивают общественных интересов.
В то же время Раджасинха испытывал легкое сожаление. Он почти убедил себя, что только фантастическая затея Моргана может спасти Тапробани (а заодно и весь остальной мир) от сытого, самодовольного конца. Теперь суд закрыл этот путь. Если не навсегда, то на многие годы. На пульте уже с минуту горел огонек вызова. Раджасинха надавил клавишу.
– Вы все поняли? – спросил профессор Сарат. – Это конец Ванневара Моргана.
Несколько секунд Раджасинха задумчиво смотрел на старого друга.
– Вы склонны к поспешным выводам, Поль. Хотите пари?
– Знаете, доктор Морган, в чем ваше несчастье? – сказал человек в кресле-каталке. – Просто вы не на той планете.
– По-моему, – отпарировал Морган, – это относится и к вам.
Министр финансов Народного Марса (Кларк употребляет русское слово «народный». – Ред.) понимающе улыбнулся.
– Ну, я-то здесь всего на неделю. Скоро Луна, нормальная тяжесть.
Конечно, я мог бы и ходить, если нужно, но колеса, по-моему, лучше.
– А зачем вам вообще прилетать на Землю?
– Иногда необходимо самому находиться на месте событий. Вопреки распространенному мнению, связь – еще далеко не все. Морган кивнул: министр прав. Нет числа случаям, когда структура какого-то материала, ощущение камня и почвы под ногой, запах леса, брызги воды на лице были жизненно важны для его проектов. Возможно, когда-нибудь даже это научатся передавать по радио. Но нужно остерегаться подделок.
– Если вы прилетели специально ради меня, – сказал Морган, – я очень польщен. Но не предлагайте мне работу на Марсе. Я рад отставке: теперь я иногда вижусь с родными и друзьями и не собираюсь начинать все сначала.
– Но вам всего пятьдесят два. Как вы сможете без работы?
– Дел сколько угодно. Меня всегда интересовали древние инженеры – римляне, греки, инки, – но никогда не было на них времени. Мне предлагают курс во Всемирном Университете, предлагают написать учебник по новейшим методам строительства. Я мог бы развить некоторые свои идеи…
– Но все это не то. Рано или поздно вам надоест писать и говорить. Вы творец, доктор Морган. Один из тех людей, которые счастливы, лишь когда создают мир своими руками.
Морган не ответил. Стрела попала в цель.
– А как вы отнесетесь к тому, что мы очень интересуемся космическим лифтом?
– Скептически. К вам я уже обращался. Мне ответили, что идея превосходна, но средства пока нужны для развития Марса. Как обычно: с радостью поможем… когда помощь уже не будет нужна.
– Это было год назад, сейчас все изменилось. Теперь мы за строительство лифта. Но не на Земле. На Марсе. Интересно?
– Да. Продолжайте.
