Альтернативная проза, вольное размышления на тему тоталитарного режима власти и мироустройства. Антиутопия. Каким будет мир, если запретить человечеству употреблять такие простые, но столь важные слова, как "Бог" и "Любовь"...
1.
Человек вышел из каменоломни. Он выпрямил спину, и устало окинул свои пыльные одежды. Сильно ломило спину, внизу возле крестца пронзительными молниями выстреливала боль. Мужчина потер воспаленную поясницу и на слабых ногах сделал несколько пружинистых шагов вперед. Он преодолел стрелявшую в нервных волокнах боль сумев подняться по сухой извилистой трапе и попал на возвышенность, где его взору раскрылась удивительная в своей статике горная равнина, величественный ансамбль, состоящий из замкнутых каменистых хребтов и плавных линий заснеженных воротников. Человек смотрел на нерукотворное великолепие Исландских ледников, которые доживали свой век. Да, они были еще живы. Но очень скоро, гео-экологические изменения, при помощи скальпеля в руках человечества, навсегда ампутируют сердце земли.
Человек стоял и смотрел. Он пристально всматривался в причудливые изогнутые формы гор и плоскости драгоценных пород, невольно преображая видения в затейливые фигуры. В умирающих камнях, его левое полушарие мозга, вырисовывало взору скрытые символы. Совсем скоро, человек стал различать в хаотических пятнах конкретные очертания предметов. Плоскость непреступных, совершенно спокойных гор имитировали окрас коров, пятнистых ягуаров, чуть позже, под определенным углом зрения, человек смог различать и узнавать в природных окаменелостях лица и силуэты, складывая из всего случайного безобразия, четкие, сформировавшиеся сюжеты. Вот лик длинноволосого мужчины, истощенного болью, но столь смиренного в своем милосердии, что парные внешней , невольно начинают выделять водный слой слезной пленки. А вот и стройная женщина в коктейльном платье сидит задумчиво в пол оборота, а из под пол широкой шляпки, выглядывают ее точеные скулы. Там же и монстры, там же дети с широко открытыми глазами и пухлыми лицами. В кривых складках камней скрываются верблюды и давно забытые историками рыцари. Там лошади и множество всевозможных сказочных существ, о которых не принято говорить в эпоху в которой живет человек.
Фора все это видел так четко и красочно, что картинки оживали и независимо друг от друга разыгрывали перед ним свой немой одинокий спектакль. Это были ожившие актеры. Актеры, созданные тем, чье имя запрещено произносить. Имя создателя, которое давно стерто из всех учебных пособий. Имя, которое неумолимо повлечет смерть на каждого живущего ныне, коль будет облачено в звуковой символ или даже мысленную форму.
Фора глубоко вздохнул и нелепо сел прямо на выступающий камень, подтягивая травмированную ногу с механической надобностью, которая позже трансформировалась в привычку. Он продолжал смотреть и все новые и новые образы оживали в его голове. Человек улыбнулся.
В пространстве раздался устрашающий гудок, словно гигантский хищник изрыгнул свой неистовый гнев. Фора вздрогнул и обернулся. Это был сигнал окончания смены. Из шахт потянулась цепочка изнеможенных усталых и пыльных работников. Его коллеги, но не друзья, его знакомые и командиры – все неровными рядами волочили отработанные тела к бронированному автобусу, который через три с половиной часа, вернет их в стройные ячейки общества. Туда, где каждый из них смоет свое бремя, умоет лицо от пыли, порошка и глины. Вернется в свои семьи, отведает капсулы ужина, возможно займется любовью с кем-то, но никогда не сможет вымыть руки от последних капель страдающей земли.
Фора встал, припрыгивая на поврежденной ноге и неспешно поплелся в сторону грозного фургона, оборачиваясь назад, желая запомнить то, что подарили его взору умирающие ледники.
2.
- Уважаемый виро Фора, - человек, сидевший за темно зеленым столом, бегло перебирая пальцами по прозрачному планшету обратился к собеседнику не глядя на него, – меня весьма беспокоит и удивляет ваше решение. – Мужчина с квадратным волевым подбородком нарочито тяжело вздохнул, оторвав взгляд от диаграмм и множественных данных, посмотрел холодными, изумрудными глазами на сидевшего перед ним человека, на что Фора невольно и довольно машинально улыбнулся, при этом не выказав ни малейшего дружелюбия, как и его консультант. – У вас повышено артериальное давление, - продолжал красивый и безэмоциональный человек. – Частота эго-волн превышает допустимые нормы. А мозговая активность и общая энцефалограмма, указывают на вашу, - мужчина запнулся, но продолжил, - психическую нестабильность. По крайней мере в данный момент. – консультант бегло растянул улыбку немедленно вернув губы в естественное положение.
