Последнее, что увидел Карас перед тем, как его потащили прочь – Снежка, обнюхивающего кровавые следы, а затем внезапно заскулившего и бросившегося в темноту, будто учуявшего что-то.
Он мог бы раскидать всех их силой осознанности, хотя еще не проверял ее в деле. Но знал: если применит, сил останется совсем немного, а времени на поиски и спасение Ани было в обрез. Решил пойти по пути наименьшего сопротивления…
9. Рождение «Разлома»
Часть
2010 год. Лаборатория кафедры нейрофизиологии. Ночь.
Дождь стучал по зарешечённым окнам старого корпуса. В воздухе пахло формалином и дешёвым растворителем – в углу валялись банки с заспиртованными мозгами (учебные пособия для второкурсников).
Лёха Барго сидел на столе, развалившись, как кот. Высокий, жилистый, с вьющимися тёмными волосами (которые он никогда не стриг, потому что «учёному не нужен стиль»). На нём – рваный свитер и джинсы с пятнами от азотной кислоты.
– Гаврюха, смотри! – Он ткнул пальцем в ЭЭГ-ленту, где среди ровных альфа-ритмов прыгал странный пик. – Видишь? 40 герц! Это же оно!
Карас (тогда ещё молодой, без седины, но уже с вечными синяками под глазами) нахмурился:
– Артефакт. Ты опять забыл заземлить датчики.
– Чёрта с два! – Лёха спрыгнул со стола, его длинные пальцы (всегда в царапинах от паяльника) запустились в волосы. – Я подал ток прямо на таламус. И знаешь, что испытуемый сказал?
– Что?
– «Я видел город».
Тишина.
За окном грянул гром, и на секунду свет моргнул. В жёлтом свете аварийных ламп тень Барго вытянулась по стене, как паук.
– Какой город? – спросил Карас.
– Тот, которого нет.
2015 год. Первый эксперимент "Разлом".
Подвал городской больницы. Морг.
Стены, плохо заштукатуренные поверх кладки сталинских времён, местами проступали тёмными пятнами плесени. Капли со старых труб падали в такт – будто кто-то за стеной тихо стучал костяшками пальцев.
Барго стоял перед креслом, в котором была закреплена она.
Труп девушки.
Бледная кожа, почти синяя в свете ламп дневного света. Электроды, вживлённые прямо в глазницы, соединялись с самодельным аппаратом – коробкой с панелью ручного управления, испещрённой рукописными обозначениями.
– Она не мертва, – прошептал Барго. Голос дрожал, но не от страха – от восторга. – Она там. Я подал на мозг импульсы резонансной синхронизации… Датчики показывают, что она что-то видит. Но нам не хватает энергии жизни – что бы передать информацию. Но она точно там!.
Карас смотрел на ЭЭГ. Прямая линия. Смерть.
Но датчики движения фиксировали микросокращения мышц – лёгкие подрагивания пальцев, едва заметные спазмы век.
– Лёха, хватит. Мы не понимаем, что происходит.
