Соседка Кащеева Данилы не рассчиталась с ним за работу. Ни с ним не рассчиталась, ни с его бабкой Марфой Егоровной. Взяла и укатила на гастроли, оставив на попечении соседа элитную живность: поросенка Борьку и страуса Ваську. А перед тем как уехать, с досады выбросила в урну листок-записку с загадочными записями.Данила, естественно, записку поднял, ничего не понял и пошел к друзьям Максу и Насте. Эта история о том, как расшифровывалась записка, и куда может привести человека неправильно взятый след.Как и любая история про Максима и Данилу она имеет счастливый конец.
Талантлив мой дружок Кащеев Данила, талантлив и везуч. Вот и на этот раз он умудрился вляпаться в очередную историю, с кульбитами, с сальто-мортале, с погонями и с мудреными аналитическими выкладками.
Как все начиналось, откуда ноги растут у этого невероятно шумного приключения?
Данила, как всегда появился у меня чуть ли не с первыми петухами. В это время мои дед и бабушка никогда не будят меня. Они считают, что коль их внучок москвич приехал к ним на все лето, на каникулы, то в первую очередь он должен хорошо отъесться и отоспаться, и лишь потом все прочее. В число прочего, что мешает мне за лето набрать силы и хорошо подготовиться к новому учебному году, естественно попадал и мой дружок Данила. Бабушка его любила, обычно отменно привечала, сажала на почетное место за обеденным столом, но всегда с великими подозрениями относилась его предложениям. Иначе как провокационными она их не назвала.
Бабушка считала, что чердак у моего друга, набит таким мусором, который и за год не расчистишь. Она была права, заносило иногда моего приятеля на жизненных поворотах не в ту сторону. Раз как-то зашел я к нему домой, смотрю, выходит он на крылечко с цыганской иглой с которой свисает нитка, в одной руке, с веревкой в другой руке и говорит мне:
– Пойдем, поможешь!
– А что делать?
– Да, практически ничего! За ноги подержишь соседа!
– Кого держать-то?
– Ваську подлеца.
О…о! На Ваську я сам зуб имел. Он мне тоже не давал прохода. Так что если Данила решил с ним поквитаться, я ему в этом деле прямой помощник. Я даже подумал, что получу мазохистское удовольствие, когда буду видеть, как Данила его иглой шпыняет, в воспитательных целях, пардон, в одно место. Вот только и Васька не лыком шит, он так двинет ногой, костей не соберешь, отлетишь метра на три.
Свои опасения, если не сказать больше, я постарался облечь в приличествующую мужскому достоинству форму. Праздновать труса тоже надо умеючи. Панику, собственное смятение и отступление надо преподнести как вынужденный маневр, требуемый диспозицией. Бегство с поля боя часто выдают за перегруппировку сил. В том разе, я постарался благородно ретироваться, сказав:
– Ноги я Ваське не удержу.
– А мы их ему сначала веревкой свяжем, а потом еще его самого к перилам притянем, чтобы не трепыхался. Никуда он гад не денется. Не боись. Только после того, как он у столба будет стоять, мы ему экзекуцию устроим. Пошли. Васька сегодня дома один. Капель с самого раннего утра куда-то укатила.
Такой вариант меня устраивал. Пусть связанный стервец Васька, как бледнолицый у индейского тотема попечется на солнышке и подумает, что лучше; война со мной и Данилой или вынужденный мир и безропотная покорность. А если будет артачиться, Данила его иголкой цыганской быстро вернет к земным реалиям.
Если бы Капель была дома, Даниле и в голову не пришло бы затевать войну с Васькой. Капель, эта соседка справа. У нее, пожалуй, самый крутой коттедж в округе. Слева от Данилиной избенки тоже высится вычурный особняк из красного кирпича с белыми колоннами, но он чуть пониже. И так дальше по всему берегу озера. Бельмом на глазу у скоробогатых «новых совков» стоит бедная избенка моего приятеля Данилы. Мало того что не смотрится она, так еще и портит весь вид остальным. Сколько уже раз Данилиной бабке предлагали хорошую цену за ее участок с видом на озеро, а она все отказывается. Каждый потенциальный покупатель или представитель фирмы посредника слышит одно и тоже:
– Обманешь милый!
– Да ты что старая, окстись! Я тебе почти вдвое больше предлагаю, чем реально твоя земля стоит.
– И свой интерес не забываешь?
– Естественно! – отвечает незадачливый покупатель.
У Кащеевой Марфы Егоровны железная логика. Она смотрит прямо в глаза очередному клиенту и говорит.
– Получается, с моего участка тебе выгода! Вершки тебе, а корешки мне.
Клиент начинает кипятиться. Он уже несколько раз приезжал, поэтому фамильярничает.
– Марфа Егоровна, ты для себя и внука купишь на другом конце города за эту же цену вполне приличный кирпичный дом с таким же участком, если не больше. Я тебе за вид приплачиваю, и за соседей. Пойми, этот район стал элитный. Вы со своей покосившейся избенкой не вписываетесь в современную архитектурно-ландшафтную застройку этого берега озера.
– И чем же это мил человек ты лучше меня, что ты впишешься, а я не вписываюсь. Ты глянь на себя со стороны; лысый, бородавка под носом. И ноги вроде кривые, рахитом в детстве наверно был.
Марфа Егоровна точно попала в цель. В детстве клиент недоедал, и поэтому у него были не только кривые ноги, но и непропорционально большая голова. А если рядом с ним стояла жена или хорошая знакомая, то не одно ее меткое замечание мгновенно выводило потенциального покупателя из равновесия.
Последний приезжал именно с хорошей знакомой, он и начал разговор про ландшафт, а после того как ему напомнили, кем он был в детстве, побагровел и взорвался.
