После третьей жертвы де Виржи, казалось, одумался. Несмотря на то что его лицо стало гладким и помолодело, он пошел к священнику и исповедался, и тот наложил на него суровую епитимью. Однако ночью, испугавшись, он вернулся к дому священника и заколол его кинжалом. Затем он вернулся в Чернобыль, где проводил дни и ночи в молитвах и покаянии. Жена и дети были в отчаянии, не понимая, что с ним происходит. И вот однажды ночью он вышел из дома и направился к болоту — их, как ты помнишь, в Полесье в изобилии. Скинув плащ и шляпу, он приготовился нырнуть в зловонную бездну. Но перед тем задумался и провел в размышлениях час, другой. Затем, оставив плащ и шляпу у болота, ушел в противоположную от дома сторону. На этом, казалось, мои мучения закончились, и несколько ночей я провел спокойно, но потом вновь возник де Виржи! Он ни капли не изменился, зато его младший сын был уже глубоким немощным стариком, без посторонней помощи не покидавшим кресла. Де Виржи приехал в свой дом под чужим именем с рекомендательным письмом к своему внуку, представительному мужчине в зрелом возрасте. Когда он случайно оказался возле своего портрета, у его сына, безучастно сидевшего в кресле, вдруг оживился взгляд и он стал что-то неразборчиво говорить, однако окружающие не поняли старика. Вскоре, видимо устав, он стих. Шарля разместили на ночь в гостевой. Когда в доме все уснули, он проник в свою бывшую комнату и открыл потайную каморку, ту, которую мы с тобой обнаружили. Он оставил там темно-зеленую маску, перстень с камнем, небольшой флакон и рукопись. Затем он вышел из дома и, стоя на крыльце, произнес вслух:
— Всегда надо завершать начатое, как бы поздно для этого ни было! — И зашагал по той же тропинке, что вела к болоту.
В этот раз он не раздумывал и, сразу кинувшись в вонючую трясину, скрылся в ней, словно спрятавшись от чего-то более страшного. Лишь пару раз поднялись пузыри на поверхность, и все успокоилось — как будто ничего не произошло. От него не осталось никаких следов.
Роман, как ты и хотела, я закончил, но хочу тебя успокоить, Яринка, — о своих видениях я не написал ни слова. Как и хотел Дмитрий, я показал в финале романа, что Шарль де Виржи сумел перебороть своих демонов и не пошел путем чудовищного Фламеля. Он осознал, что человеческая жизнь — главная драгоценность, на которую нельзя покуситься из прихоти или корыстных желаний. Однако роману придется очень долго дожидаться встречи с читателями — он не отвечает духу и требованиям нынешнего времени.
