— А что дальше?! — эхом отозвался генерал. — Дальше ты и сам мне все рассказал. Визу он велел мне поставить, чтобы начальник ПВ-службы не взбрыкнул вдруг по поводу аврального изменения приказа, а сам приказ обещал передать в руки Васильева минуя мою секретаршу, а то де она, баба смышленая, поднимет хай до небес по поводу вопиющей несправедливости к ее кумиру. Видишь, даже серафимы в курсе ваших нежностей, — подначил он Захарию.
На последние слова шефа Захария не отреагировал, углубившись в свои размышления.
— А меня вот интересует, чем же это я им так насолил, что они из-за меня кашу такую крутую заварили? — опять, как бы рассуждая сам с собой, произнес Захария.
— Да кто ж его знает?! А ведь и то сказать по правде, ты и раньше не слыл «тихоней». Все у тебя были какие-то мысли, предложения, прожекты. Может, где чего и ляпнул, невзначай, а они на свой счет приняли, да испугались.
— Вот и мне интересно, за какие такие мысли мои, из пушки по воробьям стрелять стали?! А вдруг мысли ценные, а я и забыл про них?!
— Иди и спроси у них сам, — начал розоветь лицом Гавриил от выпитого коньяка. В бутылке оставалось еще немного, и он честно разлил остатки на двоих.
— Ладно, — резюмировал Захария, — покопаюсь в голове, может, что и припомню их крамольного, высказанного перед ушами услужливых доброхотов. Но меня волнует и еще один вопрос…
— Кто была эта третья сила? — перехватил его мысль архангел.
— Да. Хотелось бы знать. Светом послана она мне на выручку или тьмой? — тихо проговорил он.
Гавриил пожал плечами:
— Думаю, что это вскоре само выяснится.
Они допили коньяк, так до конца, и не оценив труд виноделов из Лютеции, еще немного поговорили о том, о сем.
— Как тебе коньяк? — между прочим поинтересовался Гавриил.
— Вроде ничего. Но думаю, что будет получше, чем то пойло, что гонит у себя дома дед Онфим.
— Это кто такой?
— Да, так, — не желая вдаваться в подробности, ответил Захария, — жених моей домработницы. Все изобретает новые сорта самогона. Только что-то плохо пока получается. Сивушные масла полностью отфильтровать не удается. Он уж, какие только фильтры не применял, а все без толку.
— Сейчас промышленность подготовила к серийному выпуску фильтры на основе графеновых нанотрубок. Меня включили в комиссию для дачи заключения о пригодности к использованию нашими подразделениями.
— В качестве чего? — удивился Захария.
— В качестве фильтров для спецназовских противогазов, — пояснил архангел.
Видя, что время уже позднее, и хозяевам пора укладываться спать, о чем уже не раз намекала своим видом Олимпиада Дормидонтовна, заглядывая в гостиную, Захария начал собираться домой. Гавриил не удерживал гостя и стал провожать его до дверей. В прихожей, дождавшись, когда тот обуется, все же не утерпел и спросил напоследок:
— Ты больше ничего не хочешь мне сказать, Захария?
— Хочу, — отозвался тот.
— И что же?
— Я не Люцефер, а русский офицер! — невольно рифмуя слова, произнес он. — Честь имею!
И с этими словами вышел, предварительно вскинув правую ладонь к виску и неумело прищелкивая кроссовками.
