— Прилежанием! Видите? Чем ретивее и чаще они прикладываются к земле, тем больше очков получают. Есть умельцы, которые ухитряются проделать это более десяти тысяч раз за день. — Он поморщился. — А мне кажется, что и тысячи-то многовато, а? Ведь от этого же поясница должна разболеться… Большинство, однако, ограничиваются ста восемью припаданиями, ссылаясь на то, что это священное число, и тем самым сберегают силы, улавливаете? — Взгляд его упал на козу, кем-то приведенную в храм. — Но есть и другие способы. Например, можно пощадить жизнь животного. Это заслуживает дополнительных очков, как вы думаете? Или подать милостыню просящему, что тоже зачтется при подсчете результатов на соискание хорошей реинкарнации.
— А если кто проживет жизнь во всех смыслах совершенную?
— О, это — все равно что выиграть в лотерею буддизма! Максимальная сумма очков ведет к нирване, а нирвана означает, что счастливчик ломает порочный круг земного существования. И все, можно забыть о проблемах с реинкарнацией!
— Да и в христианстве нечто подобное, вы не находите? — заметил Томаш. — Чем добродетельнее мы, тем больше очков нам засчитывают на небе, и тем явственнее возможность получить местечко в раю.
— Пожалуй! — согласился мексиканец, пожав плечами. — Главное во всех религиях сводится в конечном итоге к количеству очков.
Обменявшись улыбками, они простились, и Томаш вошел в храм.
Внутри древнего здания в полумраке горели свечи из ячьего жира. Подойдя ближе к этому тусклому свету, португалец извлек из кармана листок и сосредоточенно всмотрелся в него. Затем, сориентировавшись, пересек помещение и оказался в еще одном вымощенном камнем дворе. Там на пути у него, материализовавшись из тени, окутывавшей проход к часовням, возник монах с наголо выбритым черепом, закутанный в пурпурно-красное одеяние.
— Джинпа Кадрома! — обратился к нему Томаш.
Монах внимательно посмотрел на чужеземца и после мимолетного раздумья поклонился, жестом призвав следовать за собой.
Они поднялись на открытую террасу второго этажа Джоканга и повернули в довольно узкий коридор, ведущий в глубь здания. Здесь было безлюдно и тихо. Еще раз повернув за угол, монах остановился перед занавесом. Слегка отодвинув край, он осторожно заглянул внутрь и что-то едва слышно произнес. Дождавшись ответа, монах распахнул полог, почтительно склонился и подал Томашу знак войти, после чего, снова отвесив глубокий поклон, исчез.
Комнатка была маленькой и темной. Свет скупо проникал в нее через узкое оконце, возле которого восседал на циновке необъятных размеров монах. С фотографий на полке посетителю улыбались находящийся в изгнании далай-лама и почивший панчен-лама. На столике рядом в неустойчивом равновесии высились стопки книг. В руке священнослужитель тоже держал небольшую книжицу, которую при появлении гостя неторопливо закрыл.
— Tashi deleh, — подняв голову, одарил он улыбкой пришельца.
— Tashi deleh.
— Меня зовут Джинпа Кадрома, — объявил лама. — Вы желали беседовать со мной?
Томаш назвал свое имя и показал, словно рекомендательное письмо, листок бумаги, на котором было нацарапано несколько строк рукой сотрудника американского посольства в Лиссабоне Грега Салливана.
— Мне дали ваши координаты… ну, в общем… друзья. Они сказали, что вы сможете мне помочь.
— Какие друзья?
— Э-э-э… боюсь, что вы их не знаете лично. Но они друзья.
Монах скривил свои полные губы.
— Н-да, — в задумчивости пробормотал он. — И в чем же должна заключаться моя помощь?
— Я ищу в Тибете одного человека.
Томаш вынул из куртки и протянул Джинпе почтовую открытку. Тот взял ее, посмотрел на фотографию Поталы, скользнул взглядом по тексту на обороте.
— Что это?
— Это — открытка, присланная из Тибета одному моему другу, который вскоре после ее получения бесследно исчез. У меня есть основания предполагать, что написавший открытку тибетец сможет помочь мне понять, что произошло с моим другом. Тибетца этого зовут… — Томаш вывернул шею, пытаясь разобрать подпись под текстом открытки в руке собеседника, — его имя Тензин Тхубтен.
Джинпа пристально посмотрел в глаза португальцу и с безучастным видом поставил открытку на полку рядом с фотографией далай-ламы.
— С Тензином Тхубтеном никто не может встретиться просто так, ни с того, ни с сего, — промолвил монах. — Сначала мы должны будем навести кое-какие справки и переговорить с некоторыми людьми.
— Разумеется.
— Ответ вы получите завтра. Если мы обнаружим за вами что-либо внушающее хоть малейшее подозрение, вы никогда не встретитесь с лицом, которое разыскиваете. А если все будет нормально, вы достигнете своей цели. — Джинпа сделал быстрый жест рукой, будто уже прощался. — В десять утра будьте у входа в часовню Ария Локешвара.
— Гм-м, — пробормотал гость. — А где это?
Джинпа повернул лицо в сторону шкафа и подбородком указал на открытку.
— Во дворце Потала.
