В трубке уже слышались редкие и длинные гудки, а Наркес все еще держал ее. Затем машинально положил ее на рычаг. Так вот кто его страшный и невидимый соперник! Человек, которого он считал несерьезным для своего возраста и который гениально сыграл роль задушевного приятеля. Человек, который чуть не сорвал уникальный эксперимент, едва не погубил Баяна и этим самым едва не убил главную идею его жизни в зародыше. Погубив Баяна, он погубил бы и Наркеса, ибо, скомпрометировав полностью открытие и его идею, он заставил бы Наркеса добровольно пойти в тюрьму. И этого человека он считал глупым и недалеким! Поистине жизнь преподнесла его обольщенному самомнению жестокий и беспощадный урок! Лютая ненависть, избравшая самые совершенные средства для своей цели… За что он так ненавидел его? За то, что он рано достиг всего: международного признания, открытий, положения в обществе, Нобелевской и Ленинской премий? Гениальность экстрасенса, которой обладал Капан, несомненно, явление более редкое в природе, чем гениальность научная. Правда, она не приносит ничего – ни положения в обществе, ни состояния, ни премий, хотя и встречается чрезвычайно редко. Может, это и было причиной его лютой ненависти к Наркесу: чувствуя себя более уникальным индивидуумом, находиться под началом менее уникального человека?.. Очевидно, он считал для себя унизительной и должность рядового заведующего одной из многих лабораторий Института и не без основания полагал, что он способен на гораздо большее. Вполне возможно, что эти мысли внушал ему и Сартаев. Старый пройдоха, прошедший через горнило самой жестокой и самой изощренной борьбы, он, несомненно, очень искусно поддерживал и направлял эту ненависть Капана к нему. Быть может, и что-то обещал ему, пользуясь своим служебным положением. Скорее всего, так оно и есть. Сопротивление этой коалиции ему было самым отчаянным и не раз ставило его на грань поражения. Но главной причины отношения Капана к нему теперь никогда не узнать. Он унес эту тайну с собой навсегда… Только вчера он просил увеличить штат в лаборатории на единицу, а сегодня… освободил и свою… Глупая и нелепая смерть. Ведь все могло быть совсем иначе. В этом удивительном мире, который дается каждому из нас только один раз, было много места и для него. Капана, с его выдающимися способностями… Наркеса вдруг охватило глубокое раскаяние, и он почувствовал себя виноватым в смерти Ахметова. Чудовищно жаль неповторимого чуда человеческой жизни, думал он. Жаль и Капана, хотя он и доставил ему немало тяжелых минут. Новый прилив раскаяния охватил Наркеса. Если бы он остался жив, я поговорил бы с ним как брат с братом, я нашел бы с ним общий язык… Разбился в лепешку, но нашел бы… и спас от этой бессмысленной смерти… Я смягчил бы его ожесточившееся сердце и нашел добрые, единственные слова для него…
