Через несколько секунд они прозвучали снова.
Юноша почувствовал, как в руке возникло ощущение небольшой тяжести.
– Правая рука тяжелая.
Тяжесть стала медленно расти, разливаясь по телу. Быстрее всего тяжелели конечности. Погружение в гипнотическое состояние началось.
– Я совершенно спокоен.
– Правая рука теплая.
Баян стал ощущать в руке тепло.
– Правая рука теплая.
Тепло стало увеличиваться и разливаться по телу.
– Правая рука теплая.
Тепло продолжало разливаться по телу.
– Я совершенно спокоен.
– Сердце бьется спокойно и ровно.
На лице юноши появилась тень умиротворенности.
– Сердце бьется спокойно и ровно.
Дыхание юноши перестало прослеживаться.
– Сердце бьется спокойно и ровно.
– Я совершенно спокоен.
– Солнечное сплетение излучает тепло.
Сквозь дрему юноша почувствовал, как солнечное сплетение стало приятно теплеть, словно его коснулись лучи солнца.
– Солнечное сплетение излучает тепло.
Смысл слов с трудом доходил до сознания Баяна. Его уже клонило ко сну.
– Солнечное сплетение излучает тепло.
– Я совершенно спокоен.
Полусогнутая рука юноши, лежавшая рядом с подушкой, слегка дрогнула и сразу обмякла. Он уже спал, не дождавшись еще одной формулы.
Наркес перешел к основной части гипноза – постгипнотическому внушению.
– Я большой математик, – довольно громко и энергично произнес он.
– Я очень люблю математику.
– Я могу решить любые задачи.
– Я очень хочу работать, – еще громче сказал Наркес.
– Я отчаянно хочу работать, – голос звучал довольно напряженно.
– Я большой математик. – Формула прозвучала несколько тише.
– Математика – это моя жизнь.
– Я очень хочу работать, – голос стал громче,
– Я отчаянно хочу работать, – слова прозвучали еще громче.
– Я большой математик, – несколько тише произнес Наркес.
– Я очень большой математик, – громко сказал он.
– Руки напряжены.
Рука Баяна у подушки снова дрогнула.
– Глубокое дыхание.
Юноша глубоко вздохнул. Грудь вместе с простыней приподнялась и снова опустилась.
– Открываю глаза.
Юноша открыл глаза.
– Ну, вот и все, – сказал Наркес. Было непонятно, кому он говорил эти слова: юноше или самому себе. – Вот и все, – снова повторил он, очевидно, продолжая размышлять о своем.
Он встал с места, взял стул и поставил его у небольшого столика у стены. Затем сел и стал писать в индивидуальной карте пациента, Юноша оделся, заправил кровать и некоторое время простоял молча. Каким-то шестым чувством он смутно постигал, что сейчас в этот будничный день, в этот будничный час, в этой будничной палате и в этой будничной обстановке с ним произошло что-то торжественное, что-то очень таинственное и значительное. Юная и чуткая душа его стала с большим вниманием прислушиваться к самой себе, интуитивно ощущая, что ответ на все происходящее придет теперь не извне, из будущего, а из глубины ее самой.
Он вопросительно посмотрел на Наркеса. Через некоторое время, оторвавшись от бумаг, Наркес улыбнулся и сказал:
– Ну, отдыхай. Старайся днем больше поспать, чтобы ночью встретиться со своим другом – индуктором.
Оба улыбнулись шутке. Юноша вышел из кабинета. Наркес еще посидел немного, затем встал и стал собираться. Надо было идти в Институт.
Индуктор, следивший за всеми действиями Наркеса самым внимательным образом, беспокоил ночью Баяна в последний раз. Очевидно, он счел свою задачу на данном этапе выполненной, потому что больше не выходил на связь. Баян и Наркес вздохнули с облегчением.
Заседание членов президиума и членов бюро биологического отделения Академии наук Казахской ССР состоялось через три дня.
Его открыл президент Академии, действительный член Академии наук СССР Аскар Джубанович Айтуганов. Он зачитал повестку дня. В ней было три вопроса. Первым из них значился доклад Наркеса Алиманова о проведенном им эксперименте. Два остальных вопроса были посвящены обычным организационным делам.
Аскар Джубанович предоставил слово Алиманову. Наркес встал и с минуту помолчал, собираясь с мыслями.
