«Но если идеологи только еще зарождавшейся буржуазии считали ученых и философов Востока своими учителями, то представители современной буржуазной науки прилагают все силы к тому, чтобы всячески принизить роль народов Востока в развитии мировой цивилизации».
Кончив читать статью и вернувшись в мыслях к мистеру Солсбери, Наркес насмешливо улыбнулся. А-а… он узнает его, одного из великого множества ученых-недоучек, от обилия которых так страдает наука. Этот «ученый», конечно, не знает о том, что «Аристотель был схоронен под развалинами древнего мира до тех пор, пока аравитянин (Ибн-Рушд) не воскресил его и не привел в Европу, погрязавшую во мраке и невежестве», по великолепному выражению А. И. Герцена. Этот «ученый» не знает о том, что величайшие умы средневекового мусульманского Востока Ибн-Баджа (Авемпаче), Ибн-Туфейль (Абубацер) и Ибн-Рушд (Аверроэс), восприняв и критически переработав учения своих предшественников, сумели раскрыть и сохранить для всех будущих поколений земли наследие древних философов и прежде всего Аристотеля.
Мистеру Солсбери было бы небесполезно хоть в самой небольшой степени восполнить свой, мягко говоря, значительный пробел в области философии знанием таких трудов, как трактат В. К. Чалояна «Восток – Запад. Преемственность в философии античного и средневекового общества», в котором прослеживается влияние аверроизма на духовную, идейную жизнь Западной Европы и на развитие прогрессивной жизни эпохи Возрождения. Не известно ему и то, что глава Флорентийской Академии Марселио Фичиро помимо многих других выводов о влиянии арабского перипатетизма на духовную жизнь Европы высказывается весьма определенно: «Распространение философии Востока в странах Запада – значительная веха в европейской истории». То же утверждает и У. Монтгомери Уотта: «Все последующее развитие европейской философии в глубоком долгу у арабских авторов». Этот «ученый» не знает, что творчество Ибн-Рушда (семьдесят восемь книг и трактатов, помимо восемнадцати обработанных произведений Аристотеля) оказало сильнейшее влияние на становление философской мысли у народов средневековой Европы и к концу XIII века его учение стало самой популярной философской системой.
Правда, справедливости ради, надо сказать, что на долго Ибн-Рушда достался жребий, который выпадает тому, кто приходит последним: он стал родоначальником доктрин, которые он только изложил полнее своих предшественников. Этот «ученый» не знает, что передовые мыслители Западной Европы Сигер Брабанский, Николетто Верния, Дунс Скот, Роджер Бэкон развили дальше учение Ибн-Рушда. Что в Падуанском университете оно изучалось и пропагандировалось четыре столетия подряд, вплоть до XVI века. Что оно изучалось в Парижском университете, а в Оксфодском университете пропагандировались естественнонаучные идеи арабоязычных мыслителей. И что аверроизм, учение Ибн-Рушда о всеобщем универсальном разуме, стал знаменем для многих деятелей европейского Возрождения – Помпонаци, Ванини, Икилини, Цабарелла, Кремонини и других. Что знает он о «втором учителе» человечества после Аристотеля Абу-Насре-Мохаммеде-аль-Фараби, о Абу-Рейхане-Бируни и Абу-Али Ибн-Сине, титанах мусульманского Ренессанса, столь же универсальных, как и титаны эпохи Возрождения? Он забыл, видимо, о том, что «Канон врачебной науки» Ибн-Сины шесть столетий, начиная с одиннадцатого века и кончая семнадцатым веком, служил единственным фундаментальным источником медицинских знаний для всего мира, в том числе и для Европы? Знает ли он о том, что этот один из самых универсальнейших энциклопедистов человечества выдвинул множество гениальных гипотез во многих областях науки, опередивших их развитие на многие столетия? Такова, например, его гипотеза о структуре глаза, во многом оправдавшаяся лишь на основе данных современной экспериментальной медицины. Такова его гипотеза о горообразовании в результате постепенного размывающего действия воды, оцененная по достоинству лишь пять столетий спустя Леонардо да Винчи, а еще через три века самостоятельно разработанная Ляйеллем. И много других гипотез.
Знает ли мистер Солсбери о том, что мотив романа Ибн-Сины «Хай Ибн-Якзан» Данте положил в основу своей «Божественной комедии»? С той лишь разницей, что функцию Вергилия выполняет Хай и не ведет своего ученика, а лишь описывает ему этот трудный путь? Правда, у Ибн-Туфейля тоже есть «Роман о Хайе, сыне Якзана», из чего можно заключить, что этот глубочайший в философском отношении сюжет был в какой-то степени распространенным в средневековой мировой литературе. Знает ли мистер Солсбери, что не его, а Абу-Али Ибн-Сину поминают Данте в «Божественной комедии», Чосер в «Кентерберийских рассказах» и Лопе де Вега в своих комедиях? Что не о нем, мистере Солсбери, а о Ибн-Сине сказал свои знаменитые слова Микеланджело: «Лучше ошибаться, поддерживая Галена и Авиценну, чем быть правым, поддерживая других».
