Митька поковырял носком сандалии землю, сказал уже совсем тихо:
– Это вы всё только говорите. А сами вы на моем месте – вот вы, что бы вы делали?
«Ну, это уже легко, – подумала Симона. – Как это легко – говорить с человеком».
– Я бы собрала ребят, выкрала ракету и перехватила этого «муравья» с американскими космолетчиками. Пусть они – убийцы и работорговцы, и все-таки их надо было судить. Я отбила бы их и доставила в наше отделение Комитета космоса. Вот так.
У Митьки загорелись глаза.
– Так, теть Симона…
– Поздно, – сказала Симона. – Они же передали, что приговор приведен в исполнение. Вчера нужно было думать.
Мобиль, тихонько ворча, подполз к ним и остановился в полутора метрах. Казалось, еще немного – и он подтолкнет их своим носом: пора, мол.
Симона протянула руку:
– Салюд, человек.
Митька ничего не сказал, только пожал протянутую ладонь так, что даже Симоне стало больно.
Мобиль качнулся, когда Симона, пригнувшись, влезла внутрь, и резко взмыл вверх. И пока сквозь прозрачную стенку корабля были видны фигуры сидевших там людей, Митька отчетливо видел Симону – она была слишком большая, чтобы ее можно было с кем-нибудь спутать.
