И конечно, находясь под впечатлением от великого маэстро, Клавдия пустила этого несносного мужчину домой и напоила его чаем.
И… и – тяжелый безысходный вздох – провались оно все совсем! – смотрела на него и отчетливо понимала, что не может держать на него обиду, даже за дело, и расстаться навсегда бесповоротно тоже не может по очень простой причине – он часть ее души, ее жизни, ее вселенной.
Клавдия вспомнила, как однажды Александр Иванович, рассказывая о своей несостоявшейся из-за его непростой работы первой сильной любви по той причине, что девушка не хотела принимать реалии его службы, сказал:
– Понимаешь, Клавушка, ощущение собственной правоты несовместимо с любовью. Оно монтируется только с желанием обладать человеком, его принадлежностью тебе и соответственно с его подчинением твоим желаниям. А вот что касается любви, тут уж так: либо ты хочешь быть по-настоящему счастливым, либо правым.
Понимает она. Теперь понимает. Ну, вот обиделась до слез, и пытается что-то доказать этому невозможному, упертому в своей глупости мужчине и вообще отказаться от отношений с ним. Да? Да, именно так. И что?
Знаете, вот простой вопрос – и что?
Он перестанет быть таким, какой он есть? Нет. Никогда. Хорошо, она раз и навсегда уберет его из своей жизни и вообще перестанет с ним общаться. И что?
И у нее станет совсем другая жизнь, в которой не будет Марка Светлова со всеми его заморочками и ужасным, невыносимым характером. Будет какой-то иной мужчина, может, и муж, дети, работа, свои радости и печали, трудности и победы и годы, годы, годы, в которых уже никогда не будет настолько близкого человека, родной души, который слышит, чувствует ее на всех уровнях и понимает без слов так, как никто в мире. С которым у них есть великое единение на двоих, у нее не будет человека, который объяснит ей свои чувства математическим языком, и она поймет и услышит больше, чем если бы кто-то просто говорил о любви. Не будет самого близкого, самого преданного и родного друга, не будет целой галактики в ее жизни, без которой там черная дыра.
Огромной, невероятной, завораживающей галактики….
А предмет мучительных размышлений Клавдии молча лопал лимонное суфле, которое обожал, как ребенок, и которое Клавдия собственноручно готовила специально для него чуть ли не в промышленных масштабах.
– Спасибо за концерт, – холодноватым тоном поблагодарила она.
– Пожалуйста, – кивнул Марк.
Хотел было что-то еще сказать, но Клавдия жестом остановила его:
– Все, я устала, у меня был трудный день. Давай отправляйся домой.
Одно дело рассуждать о роли Марка в ее жизни и понимать всю бесполезность решений расстаться с ним раз и навсегда, другое дело, что спуску ему давать тоже уж совсем не стоит. Нечего.
И она еще не решила! Может, и бог с ней с галактикой по имени Марк Светлов!
Не решила.
Он уехал, осторожно попрощавшись и все всматриваясь в ее лицо. И как-то столь же осторожно и незаметно, слово за слово: «Ты как? – «Нормально, а ты как?» – почти все вернулось на круги своя. Не сказать, что вот они уже снова друзья-друзья и по часу могут болтать по телефону, рассказывая друг другу, как дела, как день прошел, что грустного-радостного-печального-веселого случилось, как бывало меж ними обыкновенно, но все же какая-то постоянная связь наладилась.
Ну а дальше у Марка своя непростая, суперважная работа и двадцатичасовая плотная загруженность, у Клавдии своя напряженная работа – сдача новой книги мемуаров, суета и волнения перед ее выходом. Не виделись, но созванивались каждый день и уже поговорить могли поживей, подольше и поделиться заботами и настроениями.
В июле справляли день рождения деда Романа Кирилловича. В «Верхних Полянах» собрались все друзья и близкие, в том числе само собой и Светловы, которым в этом году снять на лето дачу в «Полянах» не удалось, зато нашелся очень хороший вариант в другом поселке, в десяти километрах от Невских, так что частенько приезжали друг к другу – совсем же рядом, такси вызвали и фьюить, уже у друзей, всего десять минут. Было понятно, что и генерал Александр Иванович теперь уже член семьи, и Марк приехал (это обязательным порядком).
Отмечали замечательно – с богатым праздничным столом, установленным на лужайке, с украшенным шариками и плакатами фасадом дома, с шашлыками и грилем, с песнями под гитару. И танцевали – старшее поколение ставило танго и вальсы под любимых исполнителей тридцатых-сороковых-пятидесятых годов, младшее присоединялось к ним с неменьшим энтузиазмом.
Очень здорово все получилось – легко, радостно, душевно и как-то незаметно, на волне общей радости и по-настоящему удавшегося праздника Клавдия с Марком увлеклись разговором, забыв обо всем на свете.
