Когда-то она считала, что недолгое первое замужество — ошибка, всего лишь прелюдия ко второму браку…Но теперь, когда все, что раньше представлялось прочным и незыблемым, затрещало по швам, а муж, в верности и порядочности которого невозможно было усомниться, оказался холодным, циничным лжецом, пришло время ЗАДУМАТЬСЯ О ПРОШЛОМ…Возможно, роковой ошибкой стал именно ВТОРОЙ брак, на который возлагались столь большие надежды?Возможно, еще не поздно вернуться в прошлое — и обрести НОВОЕ СЧАСТЬЕ с тем, с кем однажды она УЖЕ БЫЛА СЧАСТЛИВА?..
Репортер — молодой улыбчивый мужчина — брал интервью у руководителя группы МЧС, только что сошедшей с трапа самолета. Российские спасатели вернулись с Ближнего Востока, из зоны, где недавно шли военные действия.
— Трудно пришлось, — рассказывал крепкий загорелый мужчина, рубя воздух мощной ладонью. — И завалы расчищали, и людей из-под обломков вытаскивали…
— А потери у вас были? — вклинился репортер, видно командир соскучился по общению, а тележурналисту отвели в «Вестях» совсем мало времени.
— Слава Богу, обошлось, — ответил руководитель. — Благодаря исключительно высокому профессионализму наших ребят.
Однако… Ничего себе ребята! Может, для него и ребята, а так — здоровенные, крепкие мужики. Загорелые, как и отец-командир. Телевизионная камера прошлась по лицам бойцов-чрезвычайщиков…
Таня уткнулась взглядом в экран, жадно ища знакомое лицо. Почему она решила, что именно с этой группой должен был вернуться Мишка?
…Однако, увы, не обошлось без травм. Так, при разборке завалов пострадавшего от ядерной ракеты дома был ранен один из командиров подразделения…
Камера потянулась куда-то за спину командира, где двое эмчеэсников тащили носилки с кем-то из бойцов. Таня подумала, что могли бы показать крупным планом его лицо, но, видимо, товарищи по какой-то причине запротестовали.
— …Обрушилась балка перекрытия и раздробила ногу. Чтобы парень не стал инвалидом, потребуется все мастерство наших хирургов. Хотя в службу спасения он вряд ли вернется…
«Не повезло человеку, — в унисон с ним подумала Таня, — никаких боевых действий, и, пожалуйста, раздроблена нога».
— Черчилль! — позвала она.
Щенок бульдога, уже достаточно крупный, чтобы испугать кого-то, кто захотел бы нарушить ее уединение, процокал когтями по паркету, потом прошелестел по паласу и наконец подошел, чтобы положить голову ей на колени.
И тут же обслюнявил ей трико. Таня, забыв, что сама позвала его, недовольно оттолкнула собаку.
Черчилля ей подарили новые знакомые — она, как начальник отдела государственного кадрового агентства, нашла для главы семьи хорошую работу — менеджера проекта в фирме «Климатические системы».
С первой же зарплаты он принес домой в четыре раза больше того, что ему платили на прошлой работе.
— Беру взятки борзыми щенками, — смеясь, рассказывала Татьяна своей подруге Соне, на чьем месте она сейчас работала, поскольку Соня сидела в декретном отпуске по случаю рождения третьего ребенка. Теперь это уже был не только Сонин ребенок — девочка, названная в честь Тани, — но и как бы немного ее. Недавно Таня стала крестной матерью. Своей крохотной тезки.
— Бульдог — это не борзая, — оправдывала ее Соня, — про бульдогов ни в законе, ни в литературе ничего не известно, может, ими брать и не запрещено.
— Успокаиваешь, — нарочито грустила Таня.
Она непроизвольно вздохнула. Прошло три месяца с тех пор, как Михаил уехал со своими коллегами из службы спасения Министерства по чрезвычайным ситуациям на Ближний Восток, и уже через пару недель Таня всякий раз бросалась к телевизору, услышав в новостях сообщение о какой-нибудь группе, вернувшейся из очередного опасного района. И в очередной раз ее ожидания оказывались тщетными.
Прежде она не представляла себе, как медленно течет время для людей одиноких. Вернулась с работы, а дома — никого. День за днем.
Внезапно прозвучавший в тишине пустой квартиры телефонный звонок испугал Таню. Она едва не выронила чашку с бульоном — согласно этикетке, «Быстросуп с шампиньонами», — такой у нее был сегодня ужин.
Не потому, что у нее не было денег на что-то более существенное. Просто надо хоть изредка есть горячее, а готовить для одной себя было неохота.
— Ждешь? — спросил в трубке незнакомый мужской голос.
— Кого? — искренне удивилась она.
— Карп возвращается, не слышала?
Карп! Так зовут Михаила Карпенко — ее бывшего мужа — друзья. Но почему вообще она должна отвечать на подобные вопросы чужих людей? Лучше уж — вопросом на вопрос, испытанный метод.
— Кто вы такой?
— Один знакомый, которому Карп поручил тебя опекать.
Чего только эти мужчины не придумают!
— Интересно же вы меня опекали, что я об этом даже не догадывалась.
— Тебе и не надо было догадываться.
— А мы с вами на ты?
— Не знаю, как вы, а я на ты. Сегодня я сдаю смену. Так что прощай, детка!
— И все-таки я вас не знаю!
— Вот и хорошо, значит, обошлась своими силами. Обошлась? В каком смысле — смогла разрушить все, что имела, без посторонней помощи?
Огромный коттедж на два хозяина, и Таня — одна на все его половины. То есть во второй живет подруга сестры. Как раз сейчас она в санатории.
Таня села в кресло и прикрыла глаза. В тишине, нарушаемой лишь вздохами отвергнутого хозяйкой Черчилля, за закрытыми веками стали оживать картины минувшего.
Татьяна с Мишкой сидели в ресторане, вдвоем за столиком. Почему-то в этом огромном зале столики были только четырехместные. Мишке пришлось заплатить официантке, чтобы к ним никого не подсаживала. Теперь вот сидели одни и не сводили глаз друг с друга.
