— Что… это же… — растерянно пробормотал Хань. Ещё не дошло, но скоро он тоже всё поймёт. Быть может.
— С возвращением, Кай, — тихо отметился на межкомандном канале Чанёль, который тоже вспомнил подлинный стиль Чонина. Ещё бы он не вспомнил, ведь гонял вместе с Чонином в одной команде. — Я уж думал, что ты не вернёшься вовсе. Никогда.
— Мне тоже так казалось, не волнуйся, — отозвался Чонин и увеличил разрыв до семнадцати секунд. А до финиша оставалось восемнадцать кругов.
— Если бы вы знали, что творится сейчас на станциях наблюдения Империи Антарес, — продолжал вещать в прямом эфире Бэкхён. — Они смеются и плачут одновременно. Кажется, Кай всё-таки вернулся. Ну, если мои глаза меня не обманывают. Как и ваши глаза — всех вас. Даже намёка на неровности не осталось. Только посмотрите на эти чёртовы таблицы… Нет, вы ж посмотрите! На это стоит посмотреть. Двадцатисекундный отрыв! Дайте мне выйти в иллюминатор! Что-то мне подсказывает, что нас ждёт новый рекорд. И нет! Ну вы посмотрите только! Он не собирается останавливаться на этом! Восемьдесят восьмой на ваших мониторах! Мы все — очевидцы эпохального события! Мы все просто чёртовы везунчики! Он в самом деле вернулся!
Чонин даже не притормозил на финише — прошёл по прямой и погнал вокруг системы Саргас. Он всегда раньше отмачивал подобное и называл это «круг почёта».
— Грёбаный ты выпендрёжник, Чонин, — фыркнул Ифань, продолжая довольно улыбаться.
— И это твоё поздравление? Ну спасибо тебе.
— Всегда пожалуйста. Только скажи, если захочешь, чтоб я тебя спустил с небес на землю. Сейчас никто уже так не делает.
— Делает. Я. Не нравится — не смотри.
— Угу. И как ощущения?
Чонин тихо засмеялся, умолк, а потом всё же признался:
— Как никогда. Кажется, вспомнил вкус свободы. И вспомнил, как надо летать. Странное чувство. Хорошо позабытое.
— Страх ушёл?
— Он никогда не уходит, Ифань. Но… мне хорошо, если ты об этом.
— Как ноги?
— Не болят. Сейчас. Всё в порядке, не стоит волноваться.
— Ты вернулся. Поздравляю, — вклинился Шунь на разрешённом имперском канале связи.
— Спасибо.
— Папа!
— Кай тоже тут.
— Я слышу.
— Возвращайся в ангар, Чонин. Сегодня слинять с церемонии у тебя не выйдет — она просто без тебя не состоится вовсе.
— И чёрт бы с ней…
— Нет уж, чеши в ангар. Тебе придётся влезть на подиум, хочешь ты этого или нет. Иначе имперцы разорвут тебя в клочья в приступе праведного негодования…
Чонин заскочил в раздевалку, чтобы снять форму. И там его ждал Хань. Молча поднялся с лавки и сжал кулаки. Чонин отвернулся к шкафчику и завозился с ремнями и замками.
— Ты…
— Я победил. Если ты об этом. Судя по всему, тебя это огорчило. Извини.
Хань задохнулся от возмущения.
— Огорчило? Ты так это называешь? Да ты всё время притворялся! И зачем? Делал вид, что ты уже не тот, что прежде, а сам!.. Ты всё это время и в полсилы не гонял, а делал вид, будто это всё, на что ты способен! И ставки эти… Это было подло, знаешь? Дай угадаю… Тебя так сильно расстроила твоя неудача два года назад, а потом ещё Чунмён подгадил, и ты решил отыграться сразу и за всё? Да ещё и трасса удобная подвернулась — Саргас. Выиграть на Саргас — это же грандиозно! Строил из себя заботливого наставника, а сам… жалкий неудачник! Тебя только победа и интересовала, да? А я, как дурак, не обратил внимания на россказни Ифаня о двух сотнях золотых… Ты же наплевал на команду! Тао не попал в тройку. И это из-за тебя! Ты всё время гонял только ради этого, да? Только твоя личная победа — и пусть всё катится к чёрту, так? Ещё и ставка эта дурацкая с твоими имперскими замашками. Ты с самого начала знал, что победишь, потому и…
Чонин закинул форму в шкафчик и резко повернулся, смерил Ханя внимательным взглядом, потом тихо спросил:
— А если бы я позволил тебе выиграть, тебя бы это удовлетворило?
— Победа есть победа. Тут сослагательное наклонение не к месту. И вообще…
— То есть, тебя бы это удовлетворило? Если бы я притворился, что не могу победить, да? Ясно.
Чонин направился к двери.
— Но я всё-таки не понимаю. К чему было столько времени заниматься ерундой и делать вид, что ты гоняешь уже не так? Скажешь хоть что-нибудь в своё оправдание?
— Мне не хочется ничего тебе говорить, — едва слышно отрезал Чонин и вышел из раздевалки, плотно прикрыв за собой дверь. Пошатнулся, но устоял на ногах. Точнее, его поддержали.
— Всё в порядке? — спросил Ифань и отпустил его.
Чонин молча кивнул и отвернулся.
— Наверное, не стоит этого делать, но всё же… А я ведь тебе говорил.
— Заткнись, ладно? И подслушивать тебе не к лицу.
— Заткнулся. И я не виноват, что тут отличная акустика. Сам дойдёшь до подиума? Надо продержаться десять минут. Дойти туда, продержаться — и всё. Справишься.
— Должен, — помолчав немного, твёрдо ответил Чонин.
— Неважно, что бы он там тебе ни наговорил, он всего лишь зелёный юнец и ничего не знает. Не принимай близко к сердцу.
— Не буду, — пробормотал Чонин и двинулся в нужном направлении. Ифань проводил его сочувствующим взглядом, оглянулся на дверь раздевалки и тяжело вздохнул. Не было печали — черти накачали.
