– Лекарств, – повторил капитан. – Значит, возможно, наркотики. Это вы допускаете? – Илья Тарасович, нахмурившись, промолчал. – Вы допускаете такое или тоже категорически отрицаете?
– Нет. Женя не станет изготовлять наркотик, но он вполне мог получить его случайно.
– Значит, он мог в результате опытов получить наркотик.
– Однажды я заболел и меня заменяли. Семен Васильевич Тарпинов, который работал с профессором Юдиным. Юдин человек неприятный. Жажда наживы стоит у него на первом месте. Из-за этого он и был уволен из университета. Брал деньги со студентов за хорошие отметки на экзаменах. А Евгений в то время работал над новым болеутоляющим. Он назвал мне некоторые ингредиенты, и я предостерег его – это средство почти наркотик.
– Значит, Антонов был близок к созданию наркотика.
– После нашего разговора он обещал прекратить эту работу.
– А где теперь Юдин?
– Не знаю. Он переехал из квартиры, купил себе «мерседес». Кроме этого, ничего о нем сказать не могу. Но уверяю вас, товарищ капитан, если Женя в чем-то подобном замешан, он не виноват, его использовал Юдин. Стоит ему сказать, что подобное никому не удавалось, Женя обязательно на опыте проверит, так ли это.
– Илья Тарасович, вы об этом можете написать?
– Извините, капитан, ничего о Евгении я писать не стану.
– А вы не знаете, где он может сейчас быть? – помолчав, спросил капитан.
– Я не знаю, где Женя, но если бы даже и знал – не сказал. А теперь ответьте, пожалуйста: Жене в самом деле угрожает опасность?
– Можно сказать и так, – кивнул Соколов. – Хотя, впрочем, если судить о нем как о производителе наркотика, то жизни его пока ничто не угрожает. Раб всегда лучше живой, особенно такой, как Антонов, – пробормотал капитан. – Но участь его ждет незавидная.
– Ничего он не будет делать, – прервал его Илья Тарасович. – Евгений очень ранимый человек. Большой беспомощный, совершенно бесхитростный ребенок. Не идиот, просто он такой. И в случае грубости или физического воздействия он может сойти с ума или даже умереть.
– Понятно, – кивнул капитан. – Жаль, что вы не хотите написать про Юдина и…
– Это повредит Жене, – перебил его Илья Тарасович.
– Зря вы так, ведь Женю можно спасти.
– От чего спасти? От судьбы? От нее спасения нет. Его судьба связана с наукой, я в этом убежден. И вмешиваться – значит испортить ему жизнь. Я могу вам помочь, только рассказав о Юдине. И вот еще что – оставьте мне ваш телефон. Если я что-то узнаю о Жене, то свяжусь с вами. Скорее всего Женю кто-то увез от матери-наркоманки, от отчима, который всячески старался испортить ему жизнь, хотя и отдал его в специальную школу-интернат для одаренных детей. И если Жене вдруг станет плохо, он обязательно позвонит мне. Тогда я свяжусь с вами.
– До свидания, Илья Тарасович, и спасибо. – Капитан вышел.
– Женька, Женька, – вздохнул Илья Тарасович, – где ты и что с тобой, мой великий ученый? – Он улыбнулся.
– Погоди, – начал худой немолодой мужчина, – хреновина какая-то получается. В Москве создали наркотик, а мы ничего о нем не знаем, в то время как мусульмане тут как тут, вовсю охотятся за новым зельем. Уже есть несколько трупов. Это как-то связано с охранным агентством Марковского. Найдите мне подробную информацию об этом.
– Конечно, Иван Иванович, – сказал один из троих стоящих у двери крепких молодых мужчин, – мы постараемся все выяснить, и немедленно…
– Слышишь, Аннушка? – раздраженно проговорил худой. – Они постараются. Уже есть трупы, а они только глаза раскрыли. Вы понимаете, что происходит? В столице изобретают наркотик, а мы возимся с караванами из Афгана и платим бабки. А сколько теряем при доставке! У нас в Москве кто-то делает прекрасный наркотик, и я узнаю об этом от своего друга из США. Каково? Да вас убить мало.
– Я тебе давно говорила, Ванечка, – раздался из соседней комнаты женский голос, – что надо периодически менять команду. Что они у тебя в последнее время делали, чтоб их было нельзя заменить?
– А я так и сделаю. На кой хрен мне такие братки, мать их. Я же не раз говорил: докладывать обо всем, что происходит в столице. И так они уже пролезли на мою территорию. Скоро появится сильный, пока неизвестный наркотик, а я ни сном ни духом. Мне америкашка так насмешливо говорит: «Иван, ты в курсе, что в Москве война идет из-за какого-то гения? Новый наркотик изобрел парнишка». А что я скажу? Что я ни хрена об этом не слышал?
– Да они просто питаются за твой счет, все эти накачанные придурки. – В комнату вошла миловидная женщина. – Сейчас силы уже не надо, все можно решить цивилизованно. Я сегодня же вылетаю в Москву, и завтра ты будешь знать все.
– И в натуре, на кой хрен мне нужна ватага, если такая баба имеется. Я позвоню Трясине, он тебя встретит.
– Не стоит, – возразила женщина. – Почему же он тебе ничего не сказал о новом наркотике? Если не знает, то грош ему цена. А если знает и молчит, с ним вообще разобраться надо. Я никогда не доверяла Трясине.
