— Вспомни, — перебила ее маг-артефактор. — Я знаю, у тебя отличная память. Ты уже доказала это сегодня, когда пряталась в иной реальности, как в истории, что я рассказала когда-то. И про эти кольца ты все помнишь. Тогда, в первый раз, когда я рассказывала о них Ли и Нику, я сказала, что этот артефакт способен помочь лишь тому, кто страдал за истинное дело, за веру, долг, за любовь… В ином случае… Кольцо становится символом правосудия. Таким задумал его сам Пущин.
— Хватит! — Мари нервно дернула спортивную сумку, клатч по-прежнему был прижат к ее груди. — Это все лишь легенды. Я уйду. И никто и ничто меня не остановит!
— Хорошо, — обманчиво легко согласился дознаватель. — Вот лестница, Мари. Выход там. Всего несколько десятков шагов. Иди, и посмотрим, кто был прав. Убийца и предательница, или маг-артефактор.
— Только помни, — вкрадчиво заметила Ева. — Свободу не купишь магией. Это говорил Ник. Для тебя. В день своей смерти.
Мари кинула на Еву почти безумный взгляд, ведьма боялась, но… у нее не было выбора. Романовы, как по команде отступили назад. Страж и Ева тоже отошли в сторону.
Мари глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, вновь поправила спортивную сумку на плече, а потом быстро побежала вниз…
Ведьма давно не носила каблуки. Ей следовало подождать еще час, прежде чем отмечать свою свободу, менять облик, оставлять позади привычки. В какой-то миг, шпилька, от которых ведьма отвыкла, зацепилась за край ковра, покрывающего лестницы. Мари прижимала к себе клатч, она думала лишь о том, что она права, что кольца помогут и… Нога чуть подвернулась, поехала по мрамору. Ведьма кубарем покатилась вниз, успев только раз вскрикнуть.
Романовы, Страж, Ева, все поспешил вниз.
— Гавр, — отдавал на ходу распоряжения Дан. — Ты врач. Осмотри ее. Ева?
— Сумочка тут! — маг-артефактор уже подняла отлетевший в сторону клатч. — Кольца здесь. Все четыре. И Пущина, и поэта.
— Я вызову Стражей, — Георг набирал номер на телефоне.
— Она жива, — между тем, сообщил всем оборотень. — Только ногу сломала и ударилась головой.
— Избранные не умирают, скатившись с лестницы, — с каким-то совершенно детским возмущением, заметила Ева.
Гавр, Даниил и даже Константин Младший посмотрели на нее, а потом переглянулись и одновременно усмехнулись.
Они опять, усталые, эмоционально измотанные, но на этот раз довольные, вернулись в свой номер. Ева уже привычно расположилась на диване. Дан присел в кресло напротив нее.
— Я до последнего боялась, что она мне не поверит, — призналась Ева.
— К счастью, ваша репутация сослужила нам свою службу, — благожелательно ответил ей дознаватель. — Я все думаю, как вы были правы. Она не любила Николая. И это была даже не одержимость. Просто ей не удавалось получить то, что собой олицетворял Ник. … От этого как-то совсем неприятно.
— Да, — согласилась девушка. — Я еще смогла бы понять, если бы Мари убила любимого, чтобы он не достался другой.
— Тогда это было бы просто, — пожал Страж плечами. — Ни колец, ни всех этих странных и запутанных обстоятельств.
— И Его Светлость, возможно бы, не пострадал, — согласилась его напарница немного грустно. — Но все равно, я рада, что все закончилось.
— Я тоже, — Даниил потер виски. — После похорон Николая, я вылетаю в Москву. Вы, наверное, захотите побыть здесь еще? С друзьями?
— Нет, — решительно возразила Ева. — Я сыта Романовыми по горло. Приеду на открытие выставки. А сейчас я нужна в Москве. Лекция, Марси. А главное, я нужна Ли.
— Тогда поедем вместе, — обрадовался дознаватель. — Но … неужели в каждом артефакте и, правда, заложено некое условие… некий обратный механизм действия?
— Конечно, нет, — рассмеялась Ева. — Вы плохо слушали мою лекцию, Дан. Это только кусок металла, получивший форму, куда один человек что-то заложил, а другие в это поверили. Отнимите веру, заставьте хотя бы сомневаться в ней, и…
— Получим просто кусок металла, — понял Дан. — Вы правы, мне хотелось бы получить разрешение и впредь посещать ваши лекции, Ева. Они крайне познавательны. Не только, как история артефактов. Вы позволите?
— Ну… — она сделала вид, что задумалась. — При одном условии.
— И? — дознаватель смотрел на нее с некоторой опаской и любопытством одновременно.
— Если вы, наконец, накормите меня, Дан! — выдала Ева, улыбаясь…
