Эта история о хитрой девушке Климе, готовой платить любую цену за счастье своего народа. А еще о юном колдуне Теньке, мечтающем попасть в иные миры.И, конечно, о Юргене и Дарьянэ, которые впервые увидели друг друга на собственной свадьбе. Исчезает в поднебесье прекрасный сильф на белой доске, течет река Принамка. Ну что, вперед?
Утреннее солнце пылает над Принамкским краем ярко, как может быть только ранним летом, в самых первых числах июня. Прозрачные лучи тонут в темно-зеленых чащобах, очерчивают зеленоватые от всходов квадратики полей. Словно красотки на бальном паркете, танцуют солнечные искорки по речной воде, оттеняя рябь. Велик Принамкский край, от Кавьего до Доронского морей, от Западных гор до Голубой пущи и Сильфийских Холмов простираются плодородные земли, щедро питаемые могучими водяными жилами.
Солнце горит все ярче, свет проникает даже сквозь редкие облака. Озарены сиянием деревеньки и башни городов, пристани и пограничные заставы. Бесстрастно глядит солнце на недавнее поле боя, в самом сердце благодатного края. Скоро туда выйдут нанятые селянки и потихоньку растащат тела по сторонам границ. Одних — под фиолетовые флаги с белыми кляксами, других — под красно-зелено-желтый триколор. И с обеих сторон по одинаковым обычаям выроют могилы павшим в долгой гражданской войне.
А вот белоснежные стены Института не знают смертей и горя. Они будто светятся, как пронзенное лучами пушистое облако. Институт высится близ реки, на зеленом лугу: произведение архитектурного искусства. Три корпуса, в каждом по два крыла, многочисленные пристройки и башенки, длинные балконы, арки парадных дверей. Корпуса соединяет изящный застекленный коридор, поддерживаемый колоннадой. Давно уже казнен и предан забвению зодчий, придумавший этот дивный фасад и бесконечное множество лестниц и переходов. Но здание стоит. И будет стоять еще сотни лет, олицетворяя собой мощь и славу Ордена, являясь оплотом его юных последователей. Ведь именно здесь под яркими триколорами флагов учатся высокому ремеслу талантливые врачи, изворотливые политики и смелые полководцы. Год за годом, выпускаясь, они ведут Орден к победе, которая, как утверждают последние пятьсот лет благородные господа, не за горами.
За Институтом лежит большое овальное поле, тщательно присыпанное мягким морским песком. Здесь тренируются воспитанники летного отделения — будущие военные. Мальчики сейчас в здании, корпят над теорией. А вот у девочек практика.
Громок голос наставницы полетов: до любого докричится.
— Выля, не подрезай Гулину! Кому сказала! Лучше исполни мне пике! Клима! Не виляй, ты не собачий хвост! У всех доски старые, это не причина плохо летать! Возьми пример с Гулины! Аруля, выходи из пике, я поняла, что ты его усвоила. Покажи мне планирование. Клима! Клима, чтоб тебя! Не бултыхайся, ровно лети! Перед ведами тоже скакать станешь, зайчиха доморощенная? Выля, пике зачтено, теперь сделай… Клима! Я тебя от полетов отстраню, и не допущу до контрольной, пока с доской не разберешься! Возьми себя в руки, сейчас же!..
Та, к которой чаще всего был обращен гнев наставницы, досадливо развела руками и постаралась сосредоточиться на управлении доской — продолговатой лакированной пластиной из дерева, которая благодаря сильфийской магии имела свойство высоко и быстро летать. Клима была сердита. Старая казенная доска, отслужившая раз в пять больше положенного, плохо слушалась движений ног, постоянно вибрировала и слишком затянуто выходила из пике. Летать на этих «дровах» было невозможно. Хорошо Гульке, богатые и благородные родители ей каждый год новую доску покупают. Клима же, как многие воспитанники, происходила из сословия простого и ни богатства, ни связей в высшем обществе не имела. Откуда хорошей доске взяться? А наставница еще зубоскалит! «Перед ведами скакать». Можно подумать, неприятель в бою только и будет пялиться на технику ее пируэтов! По секрету говоря, Клима вообще не собиралась воевать с ведами в рядах орденской армии.
— …А теперь покажите мне массированную атаку…
Клима с трудом развернула доску и полетела к остальным, на ходу обнажая ортону. Это оружие давным-давно изобрели орденские умельцы, и оно по сей день оставалось единственным, что не закупалось у сильфов. Ортона чем-то напоминала топор. Острое лезвие загибалось полумесяцем, позволяя одной стороной рубить, а второй — колоть. На обоих концах прочной деревянной рукоятки располагались наконечники, подобные тем, что есть на копьях. Верхний наконечник можно было метать, а благодаря специальной веревочке он всегда возвращался назад. По крайней мере, в теории. Но, несмотря на технические накладки, ортона уже давно стала традиционным оружием для досколетчиков.
— Клима, не отклоняйся в сторону!
Про себя девушка произнесла с десяток проклятий, но внешне осталась сосредоточенно-виноватой, даже кивнула. Клима великолепно владела собой, всегда. Это было одной из граней ее таланта. Особого таланта, о котором знали лишь посвященные. Пока.
