Внезапно Климу одолело дурное предчувствие. Острое, резкое, почти выворачивающее наизнанку. И словно в ответ по округе разнесся отголосок взрыва. Это значило, что у колдуна опять чего-то не заладилось. Настороженная, обда поскорее завернула за угол и успела заметить несущуюся навстречу взмыленную ополоумевшую лошадь, за которой хлюпала по грязи пустая раздолбанная телега, непонятно каким чудом еще не развалившаяся совсем. Телегу мотало из стороны в сторону, но обезумевшее животное словно не замечало тяжести. Клима ясно видела, что успевает уклониться. Предчувствие не подвело: промедли она у поворота, не сразу бы заметила опасность, угодила под копыта. А так – пара шагов в сторону, чтобы прижаться к плетню, а вон и калитка в нем очень удачно оказалась...
В это мгновение из пресловутой калитки кубарем вылетел высокий юноша в черном овчинном жилете поверх домотканной рубахи, ринулся к Климе и со всей силы пихнул ее в противоположную сторону, в крапиву, сам чудом уворачиваясь от лошади с телегой, делая ногами немыслимый кульбит, а затем падая сверху. Все произошло настолько быстро, что Клима даже возмутиться не успела. Их обдало мутными брызгами, а потом из сгустившейся темноты послышались треск дерева, исступленное ржание и чьи-то крики вперемешку с ругательствами. Судя по всему, лошадь своротила одну из оград, вломилась в чей-то огород, да там и затормозила.
Клима перевела ледяной взгляд на своего “спасителя”. По ее мнению, для сохранения драгоценной жизни обды вовсе не обязательно было валять ее по грязи и крапиве. Юноша был светлоглазый, смазливый. Хавес, рыбацкий сын, живет как раз в доме на углу, за этим плетнем. И разгоряченное лицо аж сияет, еще не обратил внимание, как на него смотрят.
- Сударыня обда, ты цела?
- Слезь с меня, – велела Клима, толкая его в грудь.
Хавес чуть сник, но послушно отодвинулся, встал сам, а затем подхватил Климу под руки и аккуратно поставил на мало-мальски чистое место, где грязи не по щиколотку, а только вровень с подошвами. Даже подол обды попытался отряхнуть, но не преуспел.
- У колдуна бабахнуло, вот Акарова скотина и понесла. Мой-то дом на углу стоит, а я на чердаке был, гляжу: ты идешь, опасности не чуешь. Я кубарем, да и вниз. Насилу успел, – глянул обде в глаза и совсем понурился. – Платья жалко, наша-то глина совсем худо отстирывается.
Клима безразлично передернула плечами. Последнее, что ее сейчас беспокоило – стирка платья. Тем более, этим заниматься все равно не ей. А вот с Тенькой надо что-то делать.
Хавес расценил ее молчание иначе.
- Напугалась, да?
- Нет, – Клима выпрямилась. Вот же горе-спасатель. Кем он свою обду считает, немощной девчонкой, которая из-под копыт не вывернется? Хотя... стрела летит быстрее перепуганной лошади. А от вооруженного убийцы на тесной дорожке не всегда спасут властные глаза. – Но спасибо за помощь, Хавес.
- Да я-то чего, любой бы... Негоже, чтоб наша сударыня обда под дурной кобылой погибель нашла.
- Негоже, – задумчиво кивнула Клима. – А хочешь всегда меня защищать? Подле меня будешь. Многие обду убить хотят, а тут ты – и пройдет моя смерть другой дорожкой.
Клима не знала, откуда в ее голосе взялись эти странные мурлыкающие интонации, но чувствовала, что так будет правильно.
- Честь для меня, сударыня обда! – выпалил Хавес. – Я давно хотел к тебе поближе быть, да только я не староста и не командир. А охранить от недоброго – это я завсегда!
- Вот и славно. Ближе старост ко мне будешь. Следовать за мною везде начнешь, до дома провожать.
- Это вроде как жених? – вытаращил глаза Хавес.
- Я стану тебе платить, – осадила его Клима. – Разбогатеешь, женишься на ком-нибудь, дом свой заведешь. Это если меня охранить сумеешь от живого и неживого, заслонишь собой, из мертвых восстанешь, но дело до конца исполнишь, будешь тенью моей, щитом моим.
- Согласен! Тогда сразу до дома провожу! – с этими словами Хавес подхватил Климу на руки.
- Это еще зачем? А ну поставь!
- Так, сударыня обда, ни к чему тебе еще больше грязью пачкаться. Вон, эк дорога разворочена. А я тебя до самого крыльца донесу, мне ж нетрудно!
- Ладно, неси, – усмехнулась Клима, обхватывая юношу за шею.
У калитки Тенькиного дома нерешительно переминался с ноги на ногу какой-то высокий тип в насквозь промокшем плаще с надвинутым на самое лицо капюшоном. Но чутье Климы не шевельнулось, поэтому сейчас она позволила себе не обратить на типа внимания. Были дела поважней.
На первом этаже, в зеленоватых клубах наползшего с чердака дыма, разворачивался скандал.
- Сколько можно? – причитала Лернэ своим тоненьким нежным голоском. – Теня, это уже слишком! Ты обещал, что твои опыты никак не помешают жить остальным, а у меня от этой дымищи вся сметана прокисла. И крюк для лампы на втором этаже теперь шатается, вывалится вот-вот. А если вы с Герой захотите светильник под потолок повесить? Ты и сам убьешься, и дом развалишь, Тенечка, нельзя же так!
