Формула влияния полностью

Несмотря на все неувязки, Полина считала, что Анну не только не стоит сбрасывать со счетов, но и, наоборот, именно сейчас нужно повнимательнее к ней прислушаться. Только пройдя весь путь воспоминаний до конца вместе с Анной, она сможет найти ответы. Реальные факты, на которые привык опираться Виктор, для Полины значили не больше, чем сны, рассказанные утром. Их всегда можно подделать, невольно переиначить на тот лад, какой в данный момент устраивает. А воспоминания, которые возникают у человека между жизнью и смертью, сколь бы зыбкими и подчас запутанными они ни казались, не могут возникать просто так. У умирающего слишком мало времени для того, чтобы просто бесцельно фантазировать. К тому же самой Анне требовалась срочная помощь. Она, тяжело раненная, лежит неизвестно где, в каком-то заброшенном доме, возможно, ее еще можно спасти — надежда, конечно, очень мала, но все же, — а Виктор совершенно перестал ее воспринимать, как живого, реального человека. Для него Анна стала чем-то абстрактным, помехой, мешающей расследованию, вредной для рассудка игрой, в которую Полине вздумалось поиграть. Он ни за что не позволил бы снова окунуться в воспоминания Анны — близко не подпустил бы к браслету.

Но обстоятельства его переиграли. Поспешив в больницу к Марии Ильиничне, Виктор просто завез Полину в офис, совершенно не подумав о том, что предоставляет ей полную свободу действий. Он был слишком отвлечен для этого.

Конечно, она понимала, насколько опасно ее «путешествие»: если Виктор задержится надолго в больнице и не сможет вовремя вернуть ее, неизвестно, чем все может закончиться. Но другой возможности может и не представиться. Сейчас, когда он в таком настроении, договориться с Виктором не получится. Браслет он ей добровольно не даст. А так все могло бы быть гораздо проще: он просто бы сидел рядом и контролировал ее состояние, как только понял бы, что пора возвращаться, взял бы из ее руки браслет и все.

Он сам виноват, сам обрек ее на такой рискованный поступок, ощущая себя непослушным ребенком, которому строго-настрого запретили родители трогать спички, подумала Полина, открывая сейф.

Федя на меня смертельно обиделся. Я так была обескуражена сообщением Кирюхина, что даже не смогла придумать нормального объяснения, почему изменились вдруг наши общие планы. Просто попросила довезти меня до дома, попрощалась и вышла из машины. Оскорбленно мигнув фарами, Федор уехал. А я не стала даже подниматься к себе, чтобы не тратить зря время. Встреча была назначена в фойе ночного кинотеатра «Орион», довольно далеко от моего дома. Сеанс начинался в одиннадцать, а было уже без двадцати.

Меня удивило, почему Борис Сергеевич назначил встречу в таком многолюдном месте. Не в его интересах сейчас светиться. Ведь если Кирюхин жив, значит, он подстроил эту аварию и кто-то погиб вместо него. Завтра же с самого утра узнаю все подробности у Саши из пресс-службы: обезображен ли труп предполагаемого Кирюхина, делалась ли экспертиза? С чего вообще они решили, что погиб именно он?

На встречу я опоздала, дорога заняла даже больше времени, чем мне представлялось. К «Ориону» подъехала уже в начале двенадцатого. Хорошо еще, что с билетами не возникло проблемы. Сеанс уже начался, в фойе бизнесмена не было. Я прошла в зал.

Глаза долго привыкали к темноте, несколько минут я была как слепая. Но даже когда обрела способность видеть, не смогла понять, здесь ли Кирюхин — зрители оживленными призраками заполняли зал, лиц рассмотреть было невозможно. Я отыскала свободное место с краю и села.