— Откуда у тебя эта бейсболка? — спросила я, чтобы перевести разговор.
Федор довольно улыбнулся и сдвинул козырек набок.
— Нравится? Хочешь, подарю?
— Нет-нет, спасибо, — поспешно отказалась я.
— Ну и ладно. Вообще-то мне ее Владимир Тимофеевич подарил, а подарки не передаривают. — Федор похлопал себя по макушке — кепка примялась и стала выглядеть еще нелепее. — Ты куда сейчас?
— В редакцию, куда же еще?
— Вот и прекрасно! — неизвестно чему обрадовался Федор, обогнул машину и бесцеремонно забрался на переднее пассажирское сиденье. — Значит, нам по пути. Подвезете, мадам?
— А ты разве не на машине?
— Н… нет, — он неестественно рассмеялся.
Непонятное чувство тревоги, возникшее, как только я увидела Федора, все нарастало. И, что самое странное, связано оно было именно с ним. Я как будто его боялась. Глупость какая-то! С чего мне бояться Федора, которого я знаю почти всю свою жизнь? Я украдкой посмотрела на него сбоку и содрогнулась — в профиль в этой бейсболке он выглядел просто зловеще. Никогда раньше не замечала, что у него такие страшные, такие черные глаза и такие неприятно крупные, какие-то людоедские зубы. А эти пухлые красные, мокрые губы в обрамлении черной густой бороды…
— Ну и чего мы стоим? — Федор опять неестественно рассмеялся, оскалив зубастый рот.
Я осторожно вывела машину с парковки, но проехав пару метров, натолкнулась на новую странность: на противоположной стороне дороги стояли «Жигули» Федора. Он перехватил мой взгляд и, слегка растерявшись, стал объяснять, почему обманул — сбивчиво и совершенно неубедительно:
— Хотел проводить тебя до редакции. В последнее время мы так редко видимся.
Ничего и не редко! Вчера только виделись, в баре возле моего дома. Я позвонила, и он тут же прискакал… Нет, не так! Это Федор сказал, что позвонила и попросила приехать, но я-то этого не помню.
Не звонила я ему!
— Почему ты не на работе? — спросила я — голос дрожал, руки на руле тоже дрожали.
— Отпуск у меня. С сегодняшнего дня, — Федор расхохотался своим неприятным, жутким смехом. — Специально подгадал к твоему дню рождения. В среду вместе поедем на дачу к твоим, там и отпразднуем.
— Никуда мы не поедем, у меня с работой завал.
— Да? — Он причмокнул. — Жаль. Машка расстроится. А Раиса Сергеевна тебе этого не простит. Думал, пикничок устроим на берегу реки…
— Не получится, — сердито отрезала я. Боковым зрением я все время видела его профиль — зеленая кепка качалась туда-сюда, когда Федор смеялся, и вызывала тошноту, как при морской болезни. — А что ты делал в парке?
