Владимир Малов
Форпост
Форпост (косм.), вошедшее в обиход название
стандартной исследовательской станции на
неизвестной прежде планете. Как правило, на
таких станциях исследователи-разведчики
работают, сменяя друг друга.
Из энциклопедии 2199 года
1
Лицо у Степанова было виноватым, и это выражение мало вязалось с его мощной фигурой, Степанов был без форменного кителя, от чувства своей вины он даже немного сгорбился, а Маккиш, одетый по форме, стоял напротив и старался догадаться, что это может значить. Наконец он решил протянуть командиру руку помощи и, стараясь, чтобы голос прозвучал возможно суше, сказал:
- Так от недели отдыха мне предстоит отказаться?
Степанов шумно вздохнул и задвигался за столом. У Маккиша промелькнуло сравнение: задвигался не человек, а ожила гора мышц. Или вулкан мышц, это, пожалуй, точнее. И вот сейчас то, что еще не высказывалось, выплеснется наружу. Произойдет извержение. Правда, спокойное, потому что командир был спокойным человеком.
- Ты говори, не стесняйся, - сказал Маккиш. - Я угадал?
Лицо Степанова перестало быть виноватым. Раз все было угадано, и угадано верно, можно было переходить к делу. В конце концов, он был вправе и приказать... Но как он мог приказывать Маккишу?
- Угадал, - хмуро ответил Степанов. - Ты что не садишься?
Маккиш пожал плечами и сел в тяжелое, массивное кресло, которое казалось совсем неуместным в каюте звездолета, но командир любил старину. Даже стол его украшала старинная лампа из фарфора, мало вязавшаяся со стоящей тут же тонкой моделью "Астролябии".
- Я думал, разговор будет коротким, - ответил Маккиш, стараясь, чтобы голос оставался сухим. - Мне ведь предстоит отправиться на Лигейю, так?
Степанов выпрямился и кивнул.
Маккиш помолчал, припоминая последние передачи с Лигейи. С Данилевским, дежурившим там, начинало происходить что-то неладное, и это все знали. Причиной, видимо, было переутомление, каким-то чудом укрывшееся от врачей. Дежурного надо было срочно менять.
- Десять минут назад, - сказал Степанов, - Данилевский попросил его заменить. Ты понимаешь, что, когда об этом просят, значит, из ряда вон... А недельный отпуск прибавишь к следующему отдыху.
- И проведу в каюте размером два метра на три не одну неделю, а целых две, - ответил Маккиш с улыбкой. - Вот тогда я и начну писать мемуары. Отправная точка - наша с тобой первая экспедиция, когда ты тоже еще был разведчиком.
Он встал, пожал руку, которую протянул командир, и направился к выходу. Степанов за его спиной молчал. Молчал так, как будто он сказал не все, но сейчас скажет. Маккиш обернулся.
- Володя, - сказал Степанов и встал. - Это, может быть, и не так, но что-то говорит мне: дело здесь не в самочувствии Данилевского. Что-то мне говорит, что там, на Лигейе...
- Да, тебе что-то говорит? - переспросил Маккиш. - Какие-то особые условия? Что-то странным образом действующее на психику и вызывающее симптомы, что наблюдаются у Данилевского? Так?
Степанов кивнул.
- Такого, правда, еще нигде не было, но ты же знаешь: ко всему надо быть готовым. Я не допускаю, чтобы врач мог прохлопать переутомление в такой степени.
Маккиш усмехнулся.
- Что ж, благодарю за доверие.
- Удачи тебе! - сказал Степанов. - Но если там что-то не так, прошу, не считай для себя зазорным немедленно вернуться.
Маккиш знал: если на Лигейе в самом деле имеют, место какие-то особые условия, что-то такое, что выходит за пределы накопленного пока опыта, он не вернется, пока не выяснит, в чем там дело. Впрочем, Степанов это тоже знал. Маккиш осторожно высвободил руку из командирской длани и повернулся на каблуках. Разговор был окончен, теперь предстояло как можно скорее собраться и отправиться. Говоря по правде, он ничего не имел против, потому что... потому что он действительно был прирожденным разведчиком.
Закрыв за собой дверь - он знал, что Степанов смотрит ему вслед, - он оказался в длинном и широком коридоре. Все-таки когда он жаловался, что дни отдыха приходится проводить в тесной каюте, то был, конечно, не прав. На борту "Астролябии" было куда пойти: не говоря о прекрасной библиотеке, спортивном зале, кают-компании, на звездолете есть даже приличных размеров оранжерея с идиллическими скамеечками, разбросанными там и сям под сенью милых земных деревьев. Там хорошо проводить время с книгой в руках; туда же, кстати, можно было пригласить на прогулку биолога-брюнетку Розу Редкоус - разумеется, когда у нее тоже выдавалось свободное время.
Проходя мимо биологической лаборатории, он немного поколебался, но потом все-таки толкнул дверь. Роза прильнула к окуляру микроскопа, ее голова была повернута к Маккишу точно в профиль, а профиль у биолога был точеный, безупречный. Но прежде чем она подняла голову, Маккиш быстро сказал:
- Роза, простите, но сегодня вечером я буду занят. Я лечу на Лигейю и вернусь, когда закончу дежурство. Подождете?
