— Я тебя такой никогда не видел, — признался Нага, — хотя уже много лет с тобой рядом. Ты никогда не рассказывала, какая тайна связывает вас.
— Этого никому не дано знать, — неожиданно залилась слезами Жаклин. — Даже ему… Архипу! Хотя… Если бы он хоть раз одарил меня ласковым взглядом, в благодарность за это я бы положила к его ногам свою жизнь!
Нага не верил своим глазам. Он впервые видел плачущей женщину, которую привык за годы, проведенные вместе, считать безжалостной и жестокой.
Но приступ слабости длился недолго. Жаклин быстро взяла верх над своими чувствами и, как обычно, грозно посмотрела на слугу:
— Говори, что придумал, стервец хитрый! По глазам вижу, что в голове твоей что–то есть.
— Ты остаешься в городе и утрясаешь делишки с французом Анжели, — сказал Нага, хитро прищурившись. — А за Архипом в Сакмарск съезжу я.
— А как ты собираешься привезти его ко мне?
— Есть и на сей счет мысли.
Жаклин облегченно вздохнула и улыбнулась:
— У тебя все получится, Садык. У меня предчувствие хорошее!
— У нас всегда все получается, когда действуем обдуманно, — хмыкнул Нага. — Кстати, ребятки мои без дела засиделись. Боюсь, захандрят и в запой ударятся.
— Вот ты и придумай, чем поразвлечь их, — безразличным тоном посоветовала Жаклин.
— Хорошо.
Нага встал, собираясь уходить, но был остановлен вопросом своей госпожи:
— С Марианной все хорошо?
— А что ей будет, — усмехнулся Нага. — Наигралась в куклы и спит!
Он ушел, а проводившая его злобным взглядом Жаклин подумала: «Все равно я убью тебя, мерзавец! Убью сразу и жестоко, как только отпадет надобность в твоих мерзких услугах!»
* *
Было уже поздно, когда капитан Барков вышел к Яику*. После посещения будуара Жаклин ему захотелось прогуляться, а заодно и встретиться с Безликим.
Когда глаза привыкли к темноте, капитан свободно различал медленное течение воды в реке и плывущие по ней бревна. Непривычно сутулясь, засунув руки глубоко в карманы кителя, Барков шагал по берегу.
Сколько раз он проходил здесь своей четкой походкой, каждым движением тела ощущая силу, уверенность и прочность всей организации своей жизни! Он привык и очень любил привычку подчинять обдуманному распорядку и твердым принципам свою жизнь. Неспешная вечерняя прогулка была зарядкой, подготовкой к следующему дню. Барков не позволял себе опаздывать на службу. Никто из штата служащих не видел его раздраженным или взвол–нованным: эмоциям не место на службе. Он умел тренировать свои нервы и добился того, что во всех трудных случаях владел собою и демонстрировал выдержку и бесстрастность.
Что же случилось? Он слишком поверил в свою неуязвимость от чар любви? Он без памяти полюбил эту падшую женщину?
Барков привычно чуть усмехнулся, но усмешка была неискренней. Да, он влюбился. Вот она, какая штука — жизнь, беспощадная и угодливая, жестокая и заботливая. Он считал себя хозяином собственной судьбы, но, как видно, не рассчитал своих сил.
— Александр Васильевич, обожди!
Он оглянулся и увидел шагавшего за ним казака. Барков сразу и не узнал в нем Безликого, впервые увидев его в казачьей форме.
Они шли рядом, Безликий пробовал заговорить.
— Не надо, успеется, — сказал Барков. — Давай немного помолчим, подышим ветерком с Яика, подумаем о будущем.
— Оно–то, конечно, можно, — вздохнул Безликий, — да вот жаль попусту время терять.
— Что ж, выкладывай, что там у тебя? — усмехнулся Александр Васильевич. — По тебе вижу, что приготовил ты немало!
— Так и есть, — подтвердил его догадку Безликий. — Новостей хоть пруд пруди! Не зря постарались мы.
— Это кто «мы»? — улыбаясь, спросил Барков.
Безликий насупился.
— Кто «мы»? Ну, я! — И вдруг простодушно рассмеялся. — Так ведь дело–то наше, общее. Верно? Оттого и говорю — мы. А скромничать я не собираюсь.
— Вот хочу у тебя спросить, почему в форму казачью вырядился? — не удержался Барков. — Я тебя даже и не признал сразу.
— Потому и вырядился, чтобы лишний раз не бросаться в глаза кому ни попадя.
— Находчивый.
— Потому и прозвище ношу — Безликий!
Они недолго помолчали. Затем Барков остановился и спросил:
— Помощь какая требуется?
— Документы мне справь, нынешнему статусу полагающиеся, — ответил Безликий. — Думаю, что при теперешнем положении дел мне еще долго придется казачью «шкурку» на себе носить!
— Сделаю, раз надо, — пообещал Барков.
— И еще. — Безликий тяжело вздохнул и спросил: — Вы уже давно здесь, Александр Васильевич?
— Да не очень.
— А вам не скучно? Не тянет в столицу?
— Ну, чудак человек! Кого же домой не тянет? Но нынче для меня Оренбург столица! Ибо здесь я свой долг перед государством исполняю!
— А мне вот семьи не хватает, — пожаловался Безликий. — Как они там без меня? Вот я и мечтаю иногда в столицу хоть на часок выбраться.
Если бы их не окружали сумерки, Барков бы увидел, как тот сильно покраснел.
— Ничего, — принялся успокаивать Безликого Барков. — Молод ты еще. Поживешь здесь, потрудишься во благо госу–дарства — сам узнаешь: бывает душевное удовлетворение, когда никакая столица тебе не нужна. Вот обличим вражьи души, сам почувствуешь!..
