Майк с Дэном ринулась под канаты, размотали на мне пряжу и помогли подняца.
— Бесподобно! — захлебываеца Майк. — Просто бесподобно! Даже я не смог бы такое придумать!
— Заткнись ты уже, — говорит ему Дэн и поворачиваеца ко мне. — Интересное дело. Кто тебя обвел вокруг пальца: какой-то Професор!
А мне и сказать нечего. Я — жалкая личность. Все потерял и знаю только одно: больше я на ринг ни ногой.
Взятый на прокат автомобиль остался стоять у выхода. До Индианаполиса нас с Дэном подбросил Майк. На обратном пути он без умолку распинался на счет премуществ моего бесподобного порожения, обещал, что в следущий раз я непременно выграю бой и все мы огребем тыщи и тыщи баксов.
Затормозив у нашего дома, он вручил Дэну конверт с двумя тыщами долларов, обещанными мне за этот бой.
— Не надо, — говорю я.
— Как это? — удивляеца Майк.
— Послушай, — начал я. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Тут вмешался Дэн:
— Он хочет сказать, что больше драца не будет.
— Ты шутишь? — Майк не поверил своим ушам.
— Нет, не шучу, — сказал Дэн.
— А в чем дело? — спрашивает Майк. — Что не так, Форрест?
Я даже рта открыть не успел, как Дэн за меня ответил:
— Он не склонен сейчас это обсуждать.
— Что ж, — говорит Майк, — наверно, вас можно понять. Вам надо хорошенько выспаца, а утром я заеду для разговора, лады?
— Лады, — согласился Дэн, и мы с ним выбрались из машины.
Я ему и говорю:
— Напрасно ты взял деньги.
— Черт побери, да ведь это все, что у нас есть, — бросил он. — Остальное ушло.
И через несколько минут я понял, на сколько это верные слова.
Входим мы в квартиру — и что я вижу: Дженни тоже ушла. Забрала все свои вещи, оставив только постельное белье, пару полотенец, кой-какую посуду и всякие мелочи. А на столе в гостиной — записка. Обнаружил ее Дэн и зачитал мне в слух:
