– А вот это уж зря, капитан Монт! – Льюис взъерошился, как бойцовый петух перед боем. – Вы исполняли свой долг, равно как и я, – совесть тут ни при чем. Если вы добились успеха впоследствии, что ж, в добрый час, сэр! Виноват строй, а вовсе не вы.
Для Майкла с его повышенной чувствительностью в области социальных прав такое освобождение от ответственности пришлось как удар по голове; рука, в которой он держал деньги, упала плашмя на стол. Спустя несколько секунд он провел свободной рукой по усам и тут же нахмурился. Вздохнул, глядя на деньги, сознавая, что больше ему сказать нечего. Постепенно хмурость перешла в какую-то угрюмую серьезность. Майкл долго смотрел на Льюиса и наконец сказал просто:
– Прошу тебя!
Льюис воспринял просьбу как то, чем она, собственно, и была – приказанием.
– Ну, если вы настаиваете, сэр.
Он взял у Майкла пять фунтов, осторожно перегнул банкноту еще раз и засунул ее вместе с карточкой во внутренний карман пиджака. Потом вытащил руку и хлопнул раз по карману, словно давая понять, что вся эта операция была джентльменским соглашением между ними.
– Я потрачу их на что-нибудь действительно необходимое. Можете быть уверены.
Глава 12
Смерть в семье
– А вот и я!
– Тебя напечатали?
– Еще бы – на центральных полосах, все как полагается. Даже уилфридовские стихи идут курсивом.
Флер доела яичницу без всякого удовольствия – новая кухарка повадилась все пересаливать, – и сейчас, начиная день, она мысленно отметила, что вечером надо будет обязательно сказать ей об этом. Сделать замечание сразу же мешали намеченные на утро дела. Она поднесла к губам чашку.
– Прочитай мне.
Майкл расправил газетный лист и, пока она медленно пила свой кофе, стал читать.
«От Сэра Майкла Монта, Баронета, члена парламента от Мид-Бэкса» – до чего же они обожают всякие титулы.
Майкл вводил в свою речь ту искусно отмеренную долю иронии и серьезности, которая помогала ему оставаться в здравом уме после стольких лет занятия политикой.
– Напыщенный осел! – заметил Майкл, прервав чтение.
– Дальше идет Уилфрид и… «Остаюсь», – ну и прочая чепуха…
Он положил газету и грустно посмотрел на нее.
– Ну что ж, свой долг ты выполнил.
– Ты так считаешь?
– А разве нет? Ты съездил к нему, и теперь это. Ты же сам говорил, что больше ничего сделать не можешь.
– Знаю. Но сделать то, что можешь, – не совсем то, что сделать то, что должен.