– Спасибо, милочка. Я знаю, нельзя так распускаться на улице… позволять себе такое. Но я ужасно волнуюсь, иду сейчас к незнакомому доктору… Я записана к нему на прием, Бенион зовут, а я его сроду в глаза не видела.
Всхлипывающая женщина назвала имя врача, у которого только что была Энн. Ей вдруг стало жалко незнакомку – судя по ее виду, гонорар доктору стоил не меньше недельного жалованья, а попытки прихорошиться для визита в столь респектабельное место показались почти трогательными.
– Вы совершенно напрасно волнуетесь, – сказала Энн, чувствуя, что к ней вернулась утраченная было потребность бросаться на помощь, и призналась: – Он на редкость деликатен. Я только что была у него.
При этих словах на лице женщины мелькнуло странное выражение, словно птица ухватила червяка.
– Ах, милочка, вы такая добрая. Я так рада, что вы это сказали. Огромное вам спасибо.
И, сунув в карман носовой платочек Энн, она засеменила по ступенькам в скрылась в дверях.
Кэт не стала садиться в автобус номер десять, как говорила Бойду, она решила истратить то, что осталось от данных Джайлсом Бигби пяти фунтов, на такси, и ей хватило времени заскочить домой на Саут-сквер и переодеться – так же быстро, как она переодевалась в школе, – а потом попасть в редакцию «Мессенджера», опоздав всего на несколько минут, но все же – и это главное! – раньше секретарши. Джайлс сидел на ее письменном столе и ждал.
– Ну что?
Он вскочил и, когда она села, наклонился к ней. Надежда на его добродушной веснушчатой физиономии готова была смениться отчаянием.
– Что «ну что?», Джайлс?
– Господи, Монти, перестань мучить человека. Ты принесла?
– Что принесла, Джайлс?
– Договор!
– Вот ты о чем.
– Да, именно об этом!
– Принесла.
– Принесла? Серьезно? Не может быть!
Кэт вынула договор из сумочки.
– Как, неужели подписал?
Она кивнула.
– Умница ты моя! Да как же тебе удалось его уломать?
«Так я тебе и рассказала!» – чуть не сорвалось с языка Кэт. Она протянула ему договор через стол, и Джайлс взял его с таким благоговением, будто это один из свитков Мертвого моря. В миг высшего торжества и радости он прижал договор к губам.
– Я спасен! Псих он или нет, но я буду вечно ему благодарен.
– Он уже сказал мне, что ему твоя благодарность не потребуется. А вот мне потребуется, и ты, Джайлс, изволь это помнить.
– Все, что угодно! Когда угодно! Монти, дорогая, я перед тобой в неоплатном долгу!
Послав ей звонкий воздушный поцелуй, Джайлс ушел в свой кабинет и закрылся там, чего никогда раньше не делал. Немного погодя из его кабинета за матовым стеклом двери раздалось довольное и на редкость немузыкальное мурлыканье.
Кэт улыбнулась про себя. В конце концов Джайлс всего лишь безобидный дурачок. И он не подозревает, что уже оказал ей услугу, обеспечив алиби на прошлую ночь, которую она провела в весьма странных обстоятельствах. Они с Астрид вместе снимали квартиру на Бедфорд-сквер, а поскольку Астрид была «на задании» и до субботы не появится, ни ему, ни ей совершенно не нужно знать, как удачно они ее выручили!
Все утро она радовалась своему успеху на обоих фронтах и с таким же чувством радости пошла перекусить в ресторанчик, где всегда обедала.
Когда Кэт вернулась в редакцию, ей сообщили о посылке, которая ждет ее на столе. Она села и увидела лежащий на своем ежедневнике картонный цилиндр с адресом «Мессенджера» и ее именем. Она легонько потрясла цилиндр, но никаких звуков не услышала. Тогда она сняла колпачок сверху и увидела одну-единственную белую розу! Кэт взяла ее за кончик стебелька. Роза, полураспустившаяся, белая и свежая, как июньское утро, – в ноябре! Кэт долго любовалась ее красотой, потом поднесла к носу и вдохнула аромат и только тут догадалась, кто ее прислал. Она тотчас встала, чтобы идти к Джайлсу: надо поставить его на место, а то вообразит себе бог знает что относительно «благодарности» – розу прислал, тоже мне волшебник! Но тут на столе зазвонил телефон, и она снова села и сняла трубку.
– Издательство «Мессенджер». Вас слушает мисс Монт… алло?
Сначала ничего не было слышно, только слабый шум и легкое потрескивание на линии. Потом очень явственно и где-то совсем близко кто-то сделал глотательное движение и вдохнул воздух:
– Алая роза ликует: «Она здесь, она пришла!»
Белая роза рыдает: «Нет, она далеко…» [100]
Она тотчас узнала низкий, чуть надтреснутый голос Бойда.
– «Она опоздала!» – негромко засмеялась Кэт, радуясь, что так хорошо помнит Теннисона, но еще больше остроумной выдумке профессора. Стало быть, розу прислал он, он – волшебник, сотворивший ее зимой!
– Всего на четыре минуты, – добавила она, – за них мне не грозит выговор.
– А вашему гроссбуху – новые строчки?
– Тоже нет.
– Отлично. Давайте опять погуляем с вами в парке?
Она замялась, отчасти потому, что не знала, что ответить, отчасти потому, что секретарша Полли только что вернулась в кабинет после обеденного перерыва.
Но Бойд настаивал:
– В субботу?
В субботу… Эта суббота у нее уже была занята. Она подумала было предложить воскресенье, но решила не проявлять инициативу.
– Не знаю… я…
– Пожалуйста, согласитесь!
– Ну хорошо. Где?
