Во вторник 16 октября 1973 года из штаба Третьей армии позвонили в Генштаб, чтобы сообщить первые новости о прорыве противника. К среде 24 октября наше военное положение было хуже некуда. Третья армия, включая две усиленные дивизии в составе почти 45 000 солдат и офицеров и 250 танков, была полностью отрезана. Подробности этих событий и решений, начиная с 16 по 24 октября, подробно изложены в главе 6 (см. стр. 265–283).
В эти критические дни президент Садат отклонил многие мои военные рекомендации. Во время октябрьской войны я считал, как и теперь считаю, что окружения Третьей армии можно было избежать. Однако президент принимал решения по так называемым «политическим причинам». После войны некоторые его ошибочные решения либо замалчивались, либо были поддержаны контролируемыми государством средствами массовой информации.
Заявления Садата часто повторялись газетами, по радио и по телевидению без намека на критику, что придавало видимость законности тому, что, по сути дела, было публичной кампанией по сокрытию правды от египетского народа.
Президент Садат был хитрым политиком, который умел использовать ловко составленные, но дезориентирующие призывы для поддержки его противоречивых решений. Эти призывы были короткими и взывали к чувствам людей, а не к их разуму.
В этой главе мы поговорим о наиболее значимых призывах в поддержку его решений, которые Садат использовал во время октябрьской войны 1973 года и после нее.
В главе 10 я изложил противоречия, связанные с развитием наступления на перевалы. Как я писал в этой главе, с военной точки зрения не существует подтверждения того, что наступление на перевалы Синая было необходимо для облегчения положения на сирийском фронте. Более того, с учетом того, что Израиль контролировал воздушное пространство между сирийским фронтом и Синаем, наступление на перевалы никак не смогло бы ослабить напряжение на сирийском фронте, даже если бы это было нужно. Тем не менее, египтянам постоянно твердили, что «египетское наступление на Синае уменьшит давление на Сирию».
По мере того, как прорыв египетских позиций силами противника становился все более масштабным, что в конечном итоге привело к окружению Третьей армии, призывы Садата стали содержать откровенную ложь. Египтянам говорили, что прорыв израильтян — это «телевизионная фальшивка».
Садат утверждал, что французский генерал Бофр назвал прорыв противника у Деверсуара «телевизионной фальшивкой». В ноябре 1973 года во время моей четырехчасовой беседы с генералом Бофром я ни разу не слышал от него это выражение. Ни в одной публикации генерала Бофра оно не фигурирует. Но, к сожалению, Гамасси повторяет его в своей книге. Он даже пошел так далеко, что говорит об израильских войсках на западном берегу канала как о «заложниках в наших руках, которых мы могли использовать для давления на Израиль»[17].
На самом деле все было наоборот: судьба Третьей армии находилась в руках Израиля. Как только Третья армия была окружена израильскими войсками, мы были вынуждены оплачивать каждый кусок хлеба, отправленный нашим солдатам, исполнением всех требований израильтян (см. стр. 296–299).
Садат утверждал: «План Шазли от 17 октября по уничтожению сил противника на западном берегу канала привел бы к тяжелым потерям. Я отверг его, потому что стремился спасти жизни моих детей».
Это утверждение абсолютно ложно. Мой план от 17 октября по уничтожению противника в районе Деверсуара мог быть выполнен успешно с очень небольшими потерями, поскольку у нас было превосходство в танках и артиллерии, и наши войска были подготовлены к выполнению этой задачи. Однако этот план так и не был реализован. Я уверен, что мы могли нанести противнику потери в размере около 2000 убитых, раненых, пленных. Что касается египетского гражданского населения в районе боев, оно было весьма малочисленным после массовой эвакуации из зоны канала перед началом войны 1967 года. Результатом отказа принять мой план было полное уничтожение 25-й бронетанковой бригады, расширение прорыва сил противника в районе Деверсуара и нанесение нам тяжелых потерь на западном берегу канала. Этот печальный факт говорит о том, что более 80 процентов наших потерь в октябрьской войне были результатом наступления противника на западном берегу Суэцкого канала.
20 октября 1973 года наше положение было тяжелым. У нас было больше войск на восточном берегу, чем было необходимо, и слишком мало на западном, чтобы отразить угрозу окружения наших армий (см. стр. 277). На западном берегу нам не хватало танков. Вновь были отвергнуты мои рекомендации перебросить четыре бронетанковые бригады с восточного берега на западный. В своем заявлении президент Садат опять попытался скрыть правду:
