Решение египетского правительства отдать под суд военного трибунала начальника Генерального штаба Вооруженных сил по сфабрикованным обвинениям является типичным примером того, каким образом недемократические режимы расправляются со своими политическими оппонентами, обвиняя их в преступлениях, которых они не совершали, скрывая правду за столь часто используемым втуне предлогом охраны национальной безопасности. Право вынести окончательное суждение я оставляю моим читателям и истории.
Октябрь 1970 — май 1971 года. В этот период президент не обладал реальной властью и поэтому повторял призывы, унаследованные от Насера, например: «То, что отнято силой, можно вернуть только силой». Он не мог противостоять Верховному исполнительному комитету и призывать к чему-либо иному, кроме войны, но все же на самом деле вел двойную игру. Он пытался убедить египтян и Советский Союз, что он готов и хочет начать войну, и в то же самое время втайне старался убедить американцев, что на самом деле он желает мира. Он был типичным правителем маккиавеллиевского толка. Если понять это, будет легче сравнивать то, что он говорил, и что делал.
23 марта 1971 года. Целью совещания было убедить нас, что он никогда не будет вести переговоры с противником. Противник непримирим и, если его не заставить, никогда не выведет войска с Синая и других оккупированных арабских территорий. Президент роздал нам карты, на которых были обозначены требования Израиля, чтобы доказать нам невозможность переговоров.
3 июня 1971 года. Садат ищет поддержку у вооруженных сил. Он пытается убедить высших командиров, что его действия против его политических противников 15 мая (на самом деле его переворот) находились в рамках его конституционных прав. Это было не так, и мы все это знали. Против него проголосовало большинство членов Верховного исполнительного комитета. Объясняя причину их ареста, он сказал, что они пытались навязать ему опекунство, чего никогда не делали в отношении Насера.
4 ноября, 19 ноября 1971 года. Он пытался убедить египтян и Советы, что действительно хочет начать войну, и что все его шаги к миру — не более чем попытка выиграть время.
2 января 1972 года. Он пытался спасти свое достоинство после всей шумихи в прессе о начале войны до конца 1971 года. Он во всем обвинил Советский Союз, ибо всегда находил, кого обвинить.
6 июня 1972 года. Он утверждает доклад, подготовленный генералом Исмаилом, директором Национальной службы разведки, о том, что Египет не готов к войне, и заявляет что и он сам, и министр обороны генерал Садек того же мнения. Тем не менее, через четыре месяца он уволил Садека, обвинив его в нежелании начать войну. Со времени совещания у Садата 6 июня до увольнения Садека 26 октября 1972 года к нашим вооружениям не прибавилось ни одной винтовки.
«Мы знаем, что песчаный вал, сооруженный противником на восточном берегу Суэцкого канала, является выдающимся инженерным сооружением и что Суэцкий канал в его нынешнем виде представляет собой уникальную водную преграду. И все же мы уверены, что сможем форсировать ее.
Мы ее форсируем и явим миру новые образцы наших боевых возможностей.
Я уверен, что наши вооруженные силы способны завоевать победу. Я горю желанием встретиться с противником на поле битвы, чтобы доказать противнику, что египетский солдат способен нанести ему поражение.
Штурм Суэцкого канала и разрушение линии Барлева египетской армией будет исторической победой в анналах войн, и каждый солдат, который принимал в ней участие, до конца своих дней будет рассказывать о ней с гордостью».
• Если противник решит направить резервы (дивизия Брена) против Второй армии, их атаку легко отразить при соотношении количества танков 1,5:1 в нашу пользу и при соотношении более чем 3:1, если включить наши вооружения АТК.
• Противник не мог бы перебросить резервы на западный берег из-за нехватки мостов и поражающего огня нашей артиллерии по местам форсирования.
• На западном берегу у нас было бы преимущество в соотношении 3:1.
