Второй Шазли: — Ну и что? Выгоды от фильма намного перевесят риск потери вертолета. Ты всегда говоришь о рассчитанном риске. Почему ты не рассматриваешь это как рассчитанный риск?
Первый Шазли: — Это другое дело. Это не относится к сражению или его исходу. Это было бы просто свидетельство для истории.
Второй Шазли: — Но история очень важна. Наши дети и внуки и их внуки должны знать, что делали их предки, будь то правильное или неправильное, чтобы извлекать уроки.
Первый Шазли: — Ладно, это важно. Но раскрывать секретные данные о сражении заранее — это огромный риск. Я просто не могу считать его рассчитанным….
Должно быть, я заснул, хотя мне казалось, что в какой-то части моего мозга пикировались эти двое, потому что время от времени особенно сильный топот у моей двери пробуждал меня, и я обнаруживал, что их «беседа» приняла новый оборот.
Первый Шазли: — Что означают действия русских по вывозу своих специалистов всего за 24 часа до начала войны?
Второй Шазли: — Может быть, они не хотят вовлекаться в войну и хотят показать всему миру, что у них чистые руки. Возможно также, что они не одобряют наши действия, и это их способ выказать протест. Показательно, что они даже вывели три своих корабля из Порт-Саида.
Первый Шазли: — Да, нам уже не нужна их прямая военная помощь. Но нам безусловно нужна их политическая поддержка. Президент, должно быть, поставлен в очень неловкое положение. Интересно, что он думает об этом?
Второй Шазли: — Может быть, в этот момент он думает отменить полученные нами приказы.
Первый Шазли: — Это невозможно.
Второй Шазли: — Невозможно? Почему? Из-за тех подлодок, с которыми невозможно связаться? Мир переживет, если они выпустят несколько ракет и потопят пару кораблей, если это будет цена за предотвращение войны.
Первый Шазли: — Возможно, на международном уровне это и так. Но каково будет воздействие на наш народ? Мы пробудили в наших солдатах боевой дух, желание отомстить за 1967 год. Наконец, после стольких поражений они способны победить. Если не дать им этого шанса теперь, боевой дух будет отсутствовать у многих будущих поколений.
Второй Шазли: — Ты говоришь, как солдат. Политики думают по-другому. Помнишь, что сказал президент Садат? — «Ты ничего не понимаешь в политике».
Первый Шазли: — Конечно, помню. Это не значит, что президент прав. Он может думать что хочет. Да, я простой человек, я не Макиавелли. Я верю в старомодные добродетели. Это необходимо для солдата. Но мудрые политические решения основываются на равновесии факторов, некоторые из которых противоречат друг другу. И разве моральный дух народа, его самоуважение не являются самыми важными из этих факторов? Человеческая личность представляет собой творческий элемент национального наследия. Вождям, правящим униженным народом, у которого отсутствует гордость за себя, глупо надеяться, что они могут чего-либо добиться.
Второй Шазли: — Все равно ты рассуждаешь как военный. На самом деле вопрос в том, что ты будешь делать, если президент отменит приказ наступать?
Первый Шазли: — Я не отвечаю на глупые вопросы.
Второй Шазли: — Ты боишься ответить.
Первый Шазли: — Да, боюсь. Я хочу спать. Завтра у нас много работы. Нам надо отдохнуть…
В 13:00 президент Садат в сопровождении генерала Ахмеда Исмаила прибыл в Центр 10 и направился прямо в Зал оперативной обстановки. Мы были на своих местах с раннего утра. Места для верховного командования были расположены на небольшом возвышении. Члены командования каждого рода войск находились около своих пультов связи, а по залу были развешены карты военных действий. На стеклянном экране во всю стену была поминутно обновляемая огромная карта, что давало возможность с одного взгляда увидеть во всех подробностях положение на обоих фронтах. Фон создавали телефонные звонки, потрескивание телексов и приглушенные голоса людей, пытающихся скрыть свое напряжение.
Час «X», когда первая волна пехоты должна появиться над песчаной насыпью на нашей стороне, добраться до воды со своими надувными лодками и высадиться на противоположной стороне — что возможно будет самым длинным путешествием в их жизни — был назначен на 14:30. Но пока мы ждали, приказывая себе сохранять спокойствие, многое уже находилось в движении: военно-морские силы, артиллерия, отряды спецназа, отряды инженерной разведки — все вели последние приготовления.
