22.30: прибыл президент в сопровождении министра по делам президента, Абдель Фаттаха Абдаллы. Они прошли прямо в кабинет Исмаила, где оставались за закрытыми дверьми более получаса, пока остальные ожидали в зале совещаний рядом с залом оперативной обстановки.
23.10: трое вышли из кабинета министра. Совещание началось. Садат велел командующим по очереди доложить обстановку. Меня он не пригласил высказаться. Доклады командующих были правдивыми, подробными и откровенными. Когда последний был сделан, президент просто сказал: «Мы не выведем ни одного солдата с востока на запад». Я продолжал молчать. «Скажи что-нибудь, — прошептал мне Абдалла. Я не ответил. Что я мог сказать. Исмаил наверняка сообщил ему мое мнение о том, что нашей единственной надеждой был вывод четырех бронетанковых бригад, но этот человек только повторил, что ни один солдат не двинется с места. Я хотел, чтобы президент знал факты. Теперь он знал. Он не мог утверждать, что его держали в неведении. Судьба страны была в его руках». (В своих мемуарах Садат писал, что я хотел вывести все войска на западный берег, но что другие командующие на совещании сказали, что «беспокоиться не о чем». Абсурд).
Я говорил, что после вывода четырех бронетанковых бригад у нас на плацдармах все равно останется 18 пехотных бригад, усиленных 22 танковыми батальонами, пятью батальонами БМП, пятью дивизионами ПТУР, 5 батареями противотанковых орудий АТК, 60 батальонами полевой артиллерии и 15 батальонами тяжелых минометов. После исключения потерь личный состав и вооружения этих сил включали:
— 90 000 офицеров и солдат;
— 3 500 единиц противотанковых орудий АТК (500 танков, 350 ПТРК, 150 85-мм орудий, 400 82-мм и 107-мм безоткатных орудий, 2 100 РПГ);
— 700 орудий полевой артиллерии, которые тоже можно было использовать как противотанковые АТК в случае атаки бронетанковых сил;
— 250 тяжелых минометов (120-мм и 160-мм).
С другой стороны, у противника было только 300 танков, и в самом худшем случае их число могло увеличиться до 500, но только за счет сил сирийского фронта или тех частей, которые прорвались на западный берег. Было бы безумием в данной ситуации предлагать вывести все войска с восточного берега. Отказ вывести предложенные четыре бронетанковых бригады был сочетанием безумия, невежества и предательства. Это была наша четвертая непоправимая ошибка.
Наше положение на западном берегу неуклонно ухудшалось, но медленнее, чем опасались мы и надеялся противник.
Сражение было подвижным, без постоянной линии фронта. Местность в треугольнике между Горькими озерами и дорогой Каир-Суэц была идеальной для ведения боевых действий танковыми войсками, и противник вернулся к своей традиционной тактике использования мелких групп танков с плотной поддержкой с воздуха. Даже при этом успехи противника были на удивление ограниченными. Сопротивление нашей пехоты и воздушно-десантных частей было упорным сверх всяких похвал. И теперь противник уже научился с уважением относиться к нашим противотанковым средствам. Поэтому, несмотря на прикрытие с воздуха и неоспоримое преимущество в количестве бронетехники — шесть бригад против наших двух — противник продвигался вперед медленно и осторожно.
К 18:52 часам в понедельник 22 октября, в день начала первого прекращения огня, фактически он не на много продвинулся вперед. Наступление бригад Шарона на севере более или менее остановилось. На юге дивизия Адана продвинулась дальше, дойдя до района Генейфа, откуда ее артиллерия могла обстреливать дорогу Суэц-Каир. Но она несла все более тяжелые потери. За несколько минут до вступления в силу соглашения о прекращении огня мы выпустили три ракеты Р-17Е (СКАД) по силам противника, сосредоточенные в районе Деверсуара. (Тот самый обстрел, который, как немедленно объявил президент, был произведен нашей собственной мифической ракетой Аль-Кахир).
Полные решимости улучшить свое положение на переговорах, израильтяне скоро нарушили соглашение о прекращении огня, чтобы завершить окружение нашей Третьей армии. Они провели массированное наступление четырьмя бронетанковыми бригадами. У нас было только две бронетанковых бригады на западном берегу канала: одна блокировала наступление Шарона в западном направлении, другая — такое же движение в южном секторе. Сосредоточив четыре бригады в южном секторе, противник использовал одну, чтобы связать действия нашей и обеспечить трем своим бригадам беспрепятственный проход в южном направлении.
