Итак, у меня появился розовый листик, а также прелестная маленькая подруга. Мариша, оставшись со мной наедине, сказала, что пока не знает, что со мной делать: выпороть или расцеловать. И возможно, она сделает и то, и другое. То, что мне удалось заполучить влюблённую в меня пикси, — это очень здорово и серьёзно ускорит моё развитие. Но то, что я очень сильно рисковал, влезая в это дело, её совсем не радует.
— Обещай мне впредь избегать подобных авантюр! — потребовала Мариша. — Или я просто из имения не буду тебя выпускать.
— Ну я не мог Тинку оставить, — ответил я со вздохом. — Она была такая грустная.
— У-у-у! Ты неисправим! — простонала Мариша. — Если в следующий раз опять захочешь кого-то облагодетельствовать. Хотя бы меня дождись. Магическая сила ко мне уже вернулась, и я могу мигом оказаться рядом. Всё ясно?
— Ага.
Потом вернулась Тинка, вырвавшись из чар Светлены, и надолго прилипла ко мне. Вскоре она снова принялась трахать мою грудь, заставив меня застонать и принять горизонтальное положение. Ну просто невозможно было выдерживать этот кайф на ногах. Мариша, став свидетелем этого зрелища, очень удивилась, а потом долго смеялась, прикрывая рот ладонью, и не могла остановиться.
— А ты у нас кормящий папочка, — подтрунивала она, заставляя меня краснеть и смущаться.
— Это очень приятно, может сама попробуешь "покормить"? — решил я попытаться перевести стрелки.
— Нет, мне нужны лишь сосочки любимого, — проурчала пикси и, сладко порыкивая своим тоненьким голосочком, стала бурно кончать.
В общем, вы поняли. Сия мелкая девица стала неотъемлемой частью моей жизни и первые дней пять не отходила от меня ни на шаг: либо сидела на мне, либо летала вокруг, как голодная пчёлка возле вкусного цветочка. Она же и создала мне добавочную популярность. Все без исключения жители имения посетили меня, чтобы познакомиться с пикси и поглазеть на неё.
Когда я был в бодрствующем состоянии, Тинка реагировала на чужаков очень спокойно. Она ориентировалась на мои чувства и, если я не испытывал тревогу, агрессии не проявляла. Ну а коли я чувствовал к кому-то симпатию, к этому человеку и пикси моментально зажигалась расположением. Но всё кардинально менялось, пока я спал: моя крылатая охранница допускала ко мне только знакомых. И неизменно начинала шипеть и угрожающе светиться, стоило только приблизиться кому-то левому. И будить она меня напрочь отказывалась, считая, видимо, мой отдых священной необходимостью. Вот только само́й ей это совершенно не мешало сношать мою грудь, пока я дрых.
Уже на второй день после поездки на ключи, пикси отрастила мне второй розовый лист, в очередной раз нокаутировав меня на полчасика. Мариша очень похвалила её за это, но потом предупредила, что моя розовая веточка временно отдыхает, поэтому "растить" её пока больше не следует, уделив всё "садоводческое" внимание зелёной и оранжевой. Причём последней в особенности, потому что она от зелёной отстаёт.
Тинка с больши́м удовольствием выслушала Маришины рекомендации, важно покивав, будто разговаривала с коллегой. И после этого разговора стала часто вытягивать меня в сад, просясь на прогулку.
— Хочу полакомиться нектаром цветов, — радостно заявляла она, — чтобы потом напоить своим нектаром моего мужчину.
Ну что поделать. Я у неё теперь словно нянькой стал. Приходилось выполнять все желания.
После блокировки элитной ветви я обнаружил, что при удовлетворении розового удовольствия цвет энергии блаженства стал бледнее, более близким к бесцветному, что ли. Но сами выплески были столь же мощными, как и прежде, и женщины никакой разницы в своих ощущениях не замечали. Разницу видел я. Попав в моё тело, розовая энергия частично изменяла цвет на зелёный и оранжевый и впитывалась соответствующими веточками, а остальная её часть рассеивалась безвозвратно. То есть розовая ветвь не работала на приём или делала это очень слабо.
Выяснился и ещё один нюанс с появлением второго розового листика. Теперь розовая энергия начинала вырабатываться сразу, как только я принимался ласкать женщину ртом, а при одном розовом листе ей предшествовала зелёная и оранжевая разрядки. Создавалось впечатление, что при одном элитном листочке сквирту словно бы требовался разгон куннилингусом и золотым дождиком, прежде чем он мог проявить себя, а при двух — необходимость в этом отпала. Но что-то я опять увлёкся объяснениями. Продолжу свой рассказ.
Пять дней пролетели незаметно. И изменения, которые за ними последовали, я ощутил моментально, проснувшись на утро шестого дня от острого кайфа. Я осознал себя в нежных объятиях очень страстной и необузданной женщины, которая, порыкивая от похоти, энергично меня сношала, придавив к постели и навалившись сверху. Лишь после того, как она кончила, вскрикивая очень знакомым мне, но при этом непривычно более низким и грудным голосом, я понял, что нахожусь в объятиях неожиданно увеличившейся до человеческих размеров Тинки.
