— О, да! Вылижи меня! — простонала Клара, вплетая в оранжевую палитру зелёные узоры. — Как следует приласкай меня своим язычком. Покажи всё, на что ты способен.
Однако секунд через пять она вновь выстрелила мне в рот, и поверх зелёных линий стали ложиться оранжевые. Два удовольствия чередовались одно за другим и раскрашивали ауру девушки сложной двухцветной палитрой.
— Что она делает? — удивилась Мара. — Зачем сплетает два цвета энергии? Это ведь затруднит её выплёскивание и помешает получить цветные оргазмы по отдельности. Чего она этим добивается?
Рита тем временем сидела на коленках рядом со мной и с увлечением наблюдала за тем, как я ублажаю её подругу. Честно говоря, я не смотрел на неё прямо и не видел выражения лица девушки, но с её стороны шёл такой мощный поток внимания, а сама она по моим эмпатическим ощущениям была настолько сильно возбуждена, что я бы не удивился, если б глаза её светились, как у инопланетного пришельца. Плюс ко всему прочему от промежности девушки раздавались подозрительные хлюпающие звуки, и это тоже могло наталкивать на определённые догадки.
В тот момент я, естественно, ни о чём подобном не думал. Я увлечённо наслаждался своим сокровищем, получая от него то оранжевую, то зелёную награду, жадно утолял свою жажду, но никак не мог напиться. Я исправно нёс свою "церковную" службу, фанатично совершал молебен богине плодородия, предаваясь ему всей душой. По сути, я с головой ушёл в это важное занятие, однако каким-то глубинным уровнем подсознания всё равно отмечал, как стремительно разгорается пламя удовольствия в амазонке, и понимание этого органично дополняло общую картину моего восприятия, придавая ей своеобразную завершённость.
Чем ближе Клара подходила к пику своего удовольствия, тем ярче были переживаемые мной ощущения. В какой-то момент вместе с криком амазонки меня захлестнула волна двуцветного зелёно-оранжевого пламени и погрузила в глубокий экстаз. Именно в этот момент я почувствовал, что жажда моя, наконец, утоляется и дурманящий туман приворота постепенно выветривается из головы, освобождая простор для течения мыслей.
Амазонка долго кончала. Переплетённые узоры её двуцветной энергии словно бы обрели дополнительную вязкость, тягучесть и неохотно покидали женское тело, вливаясь в меня. Тем не менее блаженство, которое девушка при этом испытывала, было хоть и слабее по интенсивности, чем одноцветное, но одновременно с этим более объёмное и изощрённое, что ли. Клара оказалась настоящей гурманкой, смакующей изысканный коктейль, который сама для себя приготовила. А чуть позже справа от меня раздался сдавленный вскрик, и в щёку мне стали бить тугие горячие струйки сквирта, орошая заодно и ягодицы девушки, которую я целовал. Это Рита поймала свой кайф и с непринуждённой нахальностью присоединилась к нашей славной компании гедонистов.
Разрядка Клары к тому времени уже шла на спад, хоть она избавилась лишь от половины своей двухцветной энергии, а потому продолжала испытывать сексуальный голод и в томную негу погружаться совсем не помышляла. В общем, я рассчитывал на вторую порцию лакомства вплоть до следующего двуцветного оргагма, но амазонка неожиданно оттолкнула меня и быстро развернулась к нам лицом, ловя губами Ритины струйки, а потом просто присосалась к киске подруги и подняла её вверх, усаживая себе на плечи и формируя руками опору для её спины.
Следующие пару минут мне посчастливилось наблюдать красивые лесбийские игры, в которых Клара, урча от жадности, вылизывала киску своей подруги, а та, мило отдавшись ей на растерзание, блаженно таяла в объятиях, трогательно прижимая голову амазонки к своей промежности, обнимая её руками и ногами.
«Вот оно, время передохнуть», — с удовольствием подумал я, чувствуя сладостный релакс.
После изнурительного напряжения, вызванного жгучей страстью, которую я совсем недавно испытывал, возможность расслабиться и предаться томной неге была бы очень кстати. А сексуальные игры девушек вдобавок к этому обещали вкусное зрелище. Однако лужа остывшей мочи, скопившейся на кожаном покрытии матраса, совсем не располагала к тому, чтобы в неё плюхнуться.
Я обвёл глазами ложе, выискивая место посуше, наткнулся взглядом на цепь, тянущуюся от моего ошейника к стене, и тут интересные мыслишки пробрались мне в голову, выливаясь в планы возможного побега. Я ещё раз глянул на девушек, увлечённых друг другом, и остатки томности с меня мигом слетели, сменяясь проказливым азартом. Условия сложились как нельзя более благоприятные, грех было ими не воспользоваться. Быстро ощупав кожаную полоску на шее, я нашёл её края и соединяющее их металлическое кольцо, к которому крепилась цепь. Но никаких иных застёжек на ошейнике почему-то не было. Сейчас мне очень не хватало зеркала, чтобы рассмотреть со стороны ремень, окольцовывающий мою шею, и понять, как он снимается.
«Мара, — мысленно позвал я своего духа, — помоги».
