Все переживаемые мной впечатления напоминали головокружительный спуск с горы, в котором чем дольше едешь, тем бо́льшую набираешь скорость и острее становятся ощущения. Но точно так же, как заканчивается горка, переходя у основания в более пологий спуск, умиротворялись и мои чувства, по мере того как заканчивалась кипевшая во мне энергия. Удовольствие становилось более мягким, томным и плавно спадало, пока я не ощутил, наконец, тянущее опустошение и неодолимую тягу ко сну.
Но перед тем как окончательно вырубиться, я почувствовал уже знакомое мне заклинание, которое Мара направила через мой член в матку Светлены, и услышал быстро нарастающий, полный наслаждения вопль магессы. Он достиг оглушительной громкости и разразился восторженным матом:
— А-а-а-а! Бля-а-а-а! А-а-а-а! Как о…уи-и-ительно! Ма-а-ара! Коза недорезанная-а-а-а! Я сейчас помру-у-у!
Взлетев до своего пика, крик стал постепенно затихать, переходя в стоны блаженства и всхлипывания. Что там дальше произошло, я уже не услышал, благополучно погрузившись в ласковые объятия беспамятства. Но, кажется, Светлене очень понравились все прелести удовольствия сёкаи и приятные к нему бонусы в виде кипучей энергии, которая после томного релакса переполняет организм и пробуждает энтузиазм к великим свершениям.
Сноски к главе:
[1] Рапунцель, сказочный персонаж из Диснеевского мультфильма с очень длинными волосами.
Проснулся я в постели, в объятиях Светлены. Та обнимала меня руками и ногами, прижимая к себе как подушку-обнимашку. Однако стоило моему сознанию вернуться в реальность, как оно снова стало туманиться. Дело в том, что чувствовать объятия магессы было просто невероятно приятно. Меня буквально парализовало удовольствием, и пожелай я освободиться, мне вряд ли бы удалось преодолеть вязкую негу и нежелание что-то делать и двигаться вообще. Я будто и в самом деле в подушку-обнимашку превратился, высшим счастьем которой было чтобы её обнимали.
Однако заклинание Мары постепенно действовало на Светлену, она переполнялась бодростью, энергичностью и желанием действовать. Какое-то время она тискала меня и облизывала, намереваясь, по всей видимости, отыметь ещё разочек, а то и не один. Но затем почему-то передумала, отпустила и стала быстро одеваться. Причём в уличную одежду. Я ещё только глаза сонные протирал, а она уже собирала мольберт, краски и намыливалась отправиться на художественную охоту в поисках какого-нибудь красочного пейзажа, чтобы его запечатлеть.
Светлена, кстати, предлагала мне пойти с ней и попозировать, но мне было так томно и ленно, что как только я узнал, что это не обязательно и я могу ещё полежать, я вежливо попросил отложить это мероприятие на другой раз, когда у меня будет побольше силы и бодрости.
Честное слово, если б я тогда знал, в какие последствия для меня выльется это решение, я пошлёпал бы себя по щекам, приводя в чувства, собрал бы ноги в руки и дёрнул бы за распутной, но вполне уже утолившей свой сексуальный голод магессой. Однако я остался лежать в постели, предаваясь сонной расслабленности и неминуемо приближаясь во времени к новым… э-э-э… думаю, можно назвать, приключениям.
Выйдя из комнаты, Светлена застала возле своих дверей Аларну и попросила её обо мне позаботиться. Мол, я утомился, почиваю в постельке и она разрешила мне у себя отдохнуть.
— В общем, Ларочка, если тебе не сложно, пригляди за парнишкой, — сказала она, — а как он отдохнёт, отведи его к хозяйке. Ну ты знаешь, куда. Вот тебе ключ от моей комнаты, можешь у Мариши его оставить, а я потом заберу.
Естественно, горничная заверила Светлену, что той не нужно ни о чём беспокоиться и она сделает всё в лучшем виде. Видимо, грандмастерское заклинание теле- и эмпатии у магессы закончилось, а новое она не кастанула, доверяя Аларне. Так что Светлена, не подозревая ни о чём, упорхнула в сад на крыльях музы, а может быть, даже на реактивной струе переполнявшей её творческой энергии. Горничная же, воспылав своим собственным энтузиазмом, сгоняла на склад, взяла там моток толстой шёлковой верёвки и, сгорая от предвкушения, вернулась в комнату магессы. А там она заперлась изнутри, стянула с себя панталончики, оставшись в платье на голое тело, и, хищно ухмыляясь, направилась к постели, в которой я нежился, не подозревая о своей плачевной судьбе.
Знаете, я мог бы даже восхититься тому, как виртуозно и быстро Аларна связала меня, если бы сам не был жертвой этого нападения. Управилась она минуты за полторы, капитально лишив меня подвижности, и при этом так возбудилась в процессе связывания, что, затягивая последние узлы, непрерывно капала смазкой на мои ноги и ёрзала от желания. А потом, закончив с вязкой, она перевернула меня на спину и буквально набросилась сверху, усаживаясь верхом.
