- Я просто люблю. Люблю так, что сердце замирает каждый раз, когда вижу его. А когда любишь, сделаешь все для этого человека. Ну, ты знаешь. – Подмигнул ему Миллер. «Не знаю», хотел было сказать Паркер, но промолчал. – Спасибо тебе за него. Если бы не ты, едва ли он ввязался бы в криминал, едва ли мы бы встретились, так что, признаться, я очень тебе благодарен. За все. Даже за последние события. Ему было больно, но это очень сблизило нас. Тебе было сложно, но, тем не менее, ты смог перешагнуть через это и доверить мне самое дорогое, что у тебя есть.
- Мне действительно было очень сложно пойти на это. Ведь он не только самое дорогое, что у меня есть, он, в принципе, все, что у меня есть.
- А где же твоя семья? Родители? – Паркер вздохнул, собираясь с мыслями. Ну вот, уже потянуло на откровения. Хотя у них с Хансом и не было особо времени на подобные разговоры. Об этом знал лишь Мэй. О его жизни «до». И вспоминать не хотелось. Ведь он перечеркнул свое прошлое уже очень давно.
- Отец много пил. – Начал он несколько отрешенно. – Я не очень хорошо помню этот момент. Знаю лишь, что это он. Он убил маму. Мои воспоминания начинаются с момента, когда из дома уносят ее тело. И ничего не осталось в память о ней. Она носила короткую стрижку и мягкие длинные платья. Она была доброй. А потом ее так резко не стало. Но отца не взяли под стражу, не знаю почему. Нас оставили вместе с ним. Меня и мою старшую сестру Нэти. На тот момент ей было двенадцать. Она так сильно переживала, что пообещала отомстить ему за это. Но после смерти матери, отец принялся и за нее. Он привязывал ее к перилам за дверью балкона за непослушание и оставлял так на целую ночь. А утром снова уходил. Про мое существование он не помнил и подавно. У нас не было еды и теплых вещей. Я помню, мы ходили с ней по пустым комнатам, пока его не было, подбирали газеты с пола и делали из них самолеты. В тот день шел дождь, не только за окном, и дома тоже, но мебель оставалась сухой, почему-то этот момент врезался в память. Я помню дождь … Она объяснила мне, что так страдает ушедшая душа. Когда же отец заявился в следующий раз, пьяный, он сразу отправился в спальню, а Нэти взяла нож со стола, спрятала под подолом платья и отправилась следом. И то, что я увидел, когда зашел туда, подтолкнуло меня к серьезному шагу. В комнате было темно, он лежал вместе с ней на кровати и резал ее безвольное тело, резал, как стейк на части. Такой отвратительный звук металла и плоти. Помню, как сейчас. Мне хватило ума не дрогнуть и не обратить на себя внимания, тихо покинуть дом, забрать ключи и поджечь его. Достаточно было лишь бутылки со спиртом и одной спички. И вот я уже один. На улицах города я оказался, когда мне было девять. Остальных родственников я никогда не видел и не знал. И мне не жаль. Я учился выживать самостоятельно. И Мэй напомнил мне самого себя, когда я увидел его впервые. Я бывал в подобных ситуациях и не редко. А потому не смог пройти мимо. Словно до того момента никакой другой жизни и не было, словно я и не жил до этого вовсе. Это предало мне сил идти дальше. Уже не ради себя. Я обрел того, кто понимал меня без слов. Самую родную душу. Семью, если угодно. Стоило это осознать, против нас снова ополчился весь мир. И было уже не до морали. Я научил его убивать и приспосабливаться под любое обстоятельство. К сожалению, его не минула похожая судьба. Он едва не потерял сознание, когда увидел Сэнди в ванной. И по моей памяти это тоже ударило в тот момент. Я знал, что он чувствует. Я пережил тоже самое. Я не имел права оставлять его в такой ситуации одного, потому что остался единственным близким человеком в его жизни. То, что мне рассказал потом Роберт, когда я вернулся, как тяжело он переживал без меня, должно было сломать его. Он мог свихнуться от такой череды событий, если бы не ты, Хани. Это правда. Я рад, что Грин позвонил тебе и попросил приехать. Это здорово помогло. Не знаю, почему меня это так задело. Возможно, я присвоил человека себе после всего пережитого. Теперь я многое понимаю, посмотрев на ситуацию со стороны. Мой Хэй-Мэй встретил любовь всей своей жизни, а я, вместо того, чтобы порадоваться, еще и обвинил его в этом. Конченый дебил. Звучит ужасно.
- Звучит потрясающе. – Балконная дверь брякнула, Хэмерсон убрал прядь волос за ухо, и принялся скручивать нычку.
- А ну постой. – Паркер повернул его лицо к себе, заметив припухшую царапину на губе. – Ну ты бы хоть аккуратнее что ли, Ромео. – Укоризненно обратился он к Миллеру.
- Мне не больно. – Отвертелся Мэйсон, выпросив у Ханса зажигалку. Тот тоже с беспокойством посмотрел на следы своей деятельности, виновато заглянув в глаза, которые Мэйсон недовольно закатил, не найдя причин так беспокоиться о себе.
- Ты же, кажется, бросил курить? – Заметил Паркер.
- А это и не сигареты.
