Мы прибыли в лазарет. Это было обширное помещение с множеством дверей по сторонам. Над некоторыми висели сигнальные панели, но о чем именно они должны были извещать, оставалось неясным. Лейтенант завел нас в один из кабинетов, где сидел угрюмый офицер и что-то писал. Форма его была больше похожа на форму нашего сопровождающего, но на его рукаве были пришиты какие-то зеленые шевроны.
– Прошу садиться,– сказал офицер, не отрываясь от своего письма.
Мы сели, а лейтенант остался стоять у двери. Прошло пару минут, и офицер, наконец, закончив свои записи, поднял глаза на нас.
– Я – доктор Маклауд, – сообщил он, – вы здесь для общего медицинского осмотра и первичного обследования.
– А зачем? – Спросил Арон. – Мы, вроде, не больны.
– Ну, это понятно, – ответил доктор спокойно, – Просто тут не совсем обычная обстановка: отсутствие дневного света, избыточное давление во многих помещениях и многое другое. Поэтому мы следим за состоянием тех, кто сюда прибывает. Вам, кстати, я мог бы предложить пластырь! Я вижу, вы где-то поранились, не так ли?
Арон в ответ лишь скомкал бумажку, которой были обернуты его пальцы и швырнул ее в урну.
– Да, так вот… – продолжил доктор. – Первым делом, как всегда: рост, вес и тому подобное. Затем медсестра измерит температуру, давление и возьмет анализ крови. Если у вас есть какие-то жалобы, можете высказать сейчас или же в любой момент после, когда захотите.
– А что с Моше? – Спросил Бени, – Можно его увидеть?
– Сейчас – нет, – ответил доктор и поджал губы, – он сейчас спит. Мы дали ему успокоительное.
– Успокоительное? – удивился Бени. – А что произошло?
– Да ничего особенного: нервный срыв. Это случается с людьми с латентной клаустрофобией. Я уже говорил: отсутствие солнечного света и все такое… Хотя, по правде говоря, так, чтобы это проявилось в первые же дни, бывает довольно редко.
– Какая клаустрофобия?– Арон привстал, – Вы о чем, доктор? Моше – танкист с боевым опытом!
– Не знаю, не знаю. Я всего лишь терапевт. Если понадобится, мы вызовем специалистов, а пока пусть поспит. Сон всегда – только на пользу. Так, кстати, считали китайские мудрецы, ну, и моя жена тоже. Ну что, приступим?
Доктор нажал на кнопку селектора, и в дверях появилась медсестра. Она была в той же форме, что и доктор, но на лице у нее была марлевая повязка.
Все это заняло минут пятнадцать от силы, а затем нас препроводили в кресла, где надели на голову какие-то шапочки с проводами.
– Это еще зачем? – пытался сопротивляться Арон.
– Ну, как я вам объясню? Вы ведь не врач? Больно не будет, обещаю, – тон доктора успокаивал и при этом не оставляя места для дальнейших возражений. Мы сели. Доктор попросил закрыть глаза и постараться расслабиться. Затем он щелкал тумблерами и в полголоса переговаривался с медсестрой, которая, то входила, то выходила, видимо, выполняя какие-то поручения. Минут через двадцать, доктор разрешил встать:
– Вот видите – ничего страшного! А теперь – вы свободны. Отдыхайте, – разрешил он.
Мы, молча, возвратились в кубрик. Как только лейтенант удалился, Арон изрек:
– Ну, и как тебе это нравится? Еще немного и без обеда бы остались!
****
На другой день ничего особенного не произошло. Мы сидели за столом в кубрике и вяло обсуждали прошлые события. Бени механически тасовал колоду карт.
– Замечательно… – саркастически гундел Арон, изредка оскаливаясь и похохатывая. При этом он как-то дергано прохаживался от койки к столу и обратно, – Моше мы уже не видим второй день, и при этом лейтенант только и делает, что строит свои идиотские улыбки… Что-то тут не так! Что-то не так…
– А у вас в Шин-Бет10 было все очевидно и прозрачно? – парировал я.
– Нет, конечно, но то было совсем другое! Тебе могли что-то не говорить совсем, а тут – недоговаривают! Чувствуешь разницу?
Тут мимо прошел Иегуда. Был он по его же словам профессором прикладной математики в Технионе, но Бени почему-то ставил это обстоятельство под сомнение. Я не вдавался в подробности, но те несколько раз, когда мне удавалось с ним поболтать, меня вполне убедили, что Иегуда действительно был довольно крупным математиком. Внешне, он был очень высок, наверное, под метр девяносто пять и чрезвычайно худой, с длинными конечностями и с вытянутым костистым лицом на котором очень ярко выделялись большие и по-лошадиному печальные глаза. Иегуда был явно в хорошем расположении духа. Очевидно, он возвращался из душа. Увидев нас, он улыбнулся, и, продолжая вытираться большим белым полотенцем, какие выдали всем нам, сообщил:
– Слушайте, ребята! Хм… Вы знаете, я раньше во сны и всякое такое никогда не верил, а тут…– он почему-то оглянулся по сторонам.
– Что? – огрызнулся Арон, – Теперь ты знаешь, когда придет Мессия?
– Перестань, – коротко отшил его Иегуда, – Я тут бился над одной проблемой из теории чисел, слыхали про такое?
– Та нет, – снова саркастически огрызнулся Арон, – Мы вот тут сидим и все еще таблицу умножения осваиваем.
– Понятно, – ответил Иегуда, бросив короткий презрительный взгляд на Арона, – про гипотезу Римана слышали? Ну, насчет нулевых значений дзета-функции11?
