Глянул на Алексея. От него толку, похоже, не будет. А решение надо принимать прямо сейчас — все племя уставилось, и ждет от нас ответа. Выходит, моя очередь устраивать театр.
Вышел перед столом, в расступившийся круг приближенных вождя, лихорадочно соображая, как бы ему урезать аппетиты. Менять лезвия на еду уже слишком мелко, надо нечто серьезнее.
Нарисовал на земле черту, показал — вождь с одной стороны, мы с другой. Потом прихватил одного воина за плечи и перетащил его на нашу половину, после чего повторил жест вождя с вытаскиванием и вручением ему лезвия. Затем перетащил еще одного воина, и вновь вытащил и отдал лезвие. И еще раз, и еще, под нарастающие обсуждения среди местных. Потом обвел переминающихся на нашей половине воинов рукой, сделал вид, что сгребаю и вытягиваю руки в сторону транспорта, далее изобразил, как мы, всей толпой, уходим на транспорте на север. Может, Станиславский остался бы мной недоволен, но заметил, как даже морпехи, представление просмотрели с интересом.
Далее начался торг. Десяток лет назад из меня торговец был никакой, зато ныне вождь не на того напал. Наши лезвия самые лучшие в мире! Одного воина за два лезвия, это просто издевательство! И женщин не надо! Точнее надо, но только в нагрузку к воинам…
Алексей выглядел теперь не просто озадаченным, а впавшим в детство. Он даже локти на стол поставил и опустил на ладони подбородок, наблюдая наши прыжки и ужимки. Боюсь, как бы он, много позже, не заявил «Дядь Саш, покажи папуасиков еще раз, а особенно папуасих».
Мы с вождем почти договорились! Вмешались пожилые мужики, с накидками из перьев на плечах, и вождь взял передышку, отложив окончательное решение на потом. Зато атмосфера на вечеринке царила приподнятая. «Белые» обещали помочь! А то, что они высокую цену хотят, так это только уважения добавляет.
Наконец большая часть туземцев разбрелась, несколько аборигенов сидели кружком с нашими толмачами и проводниками, от этой кучки и доносились основные шумы стоянки. Парусинового лагеря мы не ставили, опасаясь остаться с дырявыми шатрами, посему, береговой наряд возвращался на транспорт, оставляя одну линию, то бишь, пять человек охраны. Караулить особо пока нечего, сруб у нас на деревянных нагелях, инструмент весь увезли с собой — охрану оставили для порядка.
На транспорте делал копье. Просто для показательности. Мастерская «Юноны» оборудована похуже ледокола, но чтоб вогнать хвостовик лезвия в выбранную палку, ее возможностей хватало.
Так как никогда не делал боевых копий, нас в мастерской собралось аж семь человек советчиков. Подозреваю, было бы нас девять — копье так никогда бы и не сделали. Но в итоге получился довольно любопытный гибрид длинного ножа и двухметровой палки. Палку предварительно обработали на станке, причем корабельный плотник, настучав нам по рукам, обточил его не простым цилиндром, а с утолщениями и сужениями. Потом он, явно красуясь, проточил спиральные желобки, покрывшие палку сеткой ромбиков.
Готовое копье забрал все тот же плотник, обещав «полирнуть слегка».
Ночью спал как убитый. Только недолго. Разбудил боцман, мнущийся от нерешенной проблемы.
— Словили, ваша светлость. Капитан велел к вам идти.
Мой автопилот пытался достучаться, до продолжающего спать сознания, но безуспешно.
— Кого словили… туземца, чтоль?
— Его ирода. Утку отодрать удумал! Что с ним делать велите?
Мысленно представил это — руками отрывать приваренную утку. Безумству храбрых…
— Обрить налысо, бороду и шевелюру долой, потом за борт выкидывайте. Со всеми остальными также поступать, и таких лысых, коли увидите, никуда не пускать.
— А коли лысого, второй раз поймаем?
— Вот тогда и приходи. Ступай.
Бухнулся обратно на кровать. А действительно, что с ними делать? Разве что сажать в трюм и забирать с собой. Будет рецидив — подумаю, утро вечера мудренее.
Утром грохотали барабаны на берегу. Сразу вспомнились семеновцы с их любовью к музыке. Куда, спрашивается, делась звукоизоляция ледового корабля? Поднявшись на палубу, был готов убивать этих любителей тяжелого рока.
С сожалением выяснил, что барабаны бьют в деревне, а туда идти на расправу было уже лень. Наум слегка поднял настроение, рассказав, что по докладу боцмана за эту ночь обрили четверых. Один ловкий попался, и за ним минут десять гонялись по снастям. Матросы уже бьются об заклад на следующую ночь.
Копье от стараний плотника стало произведением искусства. Покрутил его в руках, одобрив труды мастера. Все же есть некая притягательность в холодном оружие. Вождь точно будет пищать от восторга. Надо соглашаться на семь воинов с семью девушками за десять лезвий. Только что мне с ними делать? Не с лезвиями, само собой.
Некоторые задумки, конечно, появились. Только импровизации в этом деле не самый лучший вариант — надо бы в деле воинов посмотреть. К ситкхам, что ли, в гости сходить?
День шел в обычных работах. Форт активно строился, радуя массу глазеющих на этот процесс местных. На строительство приходили деревенские старейшины, или жрецы, кто же их разберет. Ничего не сказали, поглядели и ушли.
