Это для них место было приятным, а мы все потели как во время штиля на юге. Слабый ветерок и жара около 30 градусов. Причем, все душевые отключили от пресной воды сразу по выходу с Гаваев — питьевой запас берегли, а для технической воды следовало обновить фильтры.
«Юнона» ворочалась в бухте около часа, не столько устраиваясь на рейде, сколько показывая себя во всей красе. Зрители на берегу картину оценили, но по-своему — попрятавшись в прибрежной растительности.
Наблюдал с рейда только множество лодок на берегу, редкие мостики, в два бревна, и многочисленные крыши выше по берегу. Подробности мешала рассмотреть растительность. Изюмину поселка — крепость князя, подробно увидеть не удавалось.
К концу часа на берегу появились либо представители местного правительства, либо оно само. По крайней мере, от босоногих рыбаков в одних халатах, новоприбывшие отличались дополнительными аксессуарами одежды. Штаны и нечто похожее на лапти у них были. И оружие имелось. Целых четыре копья на шестерых. Двое без копий, предположительно, имели мечи, заткнутые за обматывающие их халаты пояса. Доспехов не имел никто. Не считать же доспехом деревянные палочки, украшающие халаты.
На некоторое время над бухтой царила тишина, прерываемая только гортанными выкриками наших туземцев. Потом с берега нам прокричали нечто похожее, по уверению толмачей, на «кто посмел потревожить…». Тут замечу, что в японском языке можно говорить в нескольких формах — от отрицательной, до повелительной. Есть даже две формы вежливого, и особо вежливого общения. Причем, для многих слоев населения формы языкового общения строго закреплены — женщины могут говорить только на вежливом или особо вежливом варианте, а на чем может говорить правитель, предположить несложно.
В нашем случае, о чем говорят — догадаться можно и без толмача, резкий язык с громкими выкриками. Порой казалось, что слюна, срывающаяся с губ кричащего, перелетит воды рейда и осядет у нас на мостике. Типичная повелительная форма общения.
Жалко, что катера у нас нет, пофорсить нечем. Шлюпка транспорта вполне обычна, и удивления не вызовет. Приказал дать правой башней приветственный салют из четырех холостых. С интересом смотрел за процессом, так как это первое использование орудий после их пристрелки под Архангельском.
На берегу народ засуетился. Большинство голопятых наблюдателей попряталось окончательно, а шестерка обутых явно с трудом сдержалась от этого порыва. Спишем все на неожиданность. Теперь шлюпку воспримут внимательнее.
Пока спускали и загружали морпехами наше средство общения, препирался на мостике с Алексеем. Никуда он не едет! Пришлось согласиться, что никто никуда не едет, и шлюпку отправим только с толмачами. Пусть первый тур переговоров проводят без высших персон, которым сие по статусу не положено.
Вот только высидеть два часа, неизвестно о чем проходящего общения, стало весьма сложно. Инструкции толмачам, хоть и данные на все случаи жизни, никак не гарантировали от нештатного развития ситуации.
Волновался зря. Вернувшаяся шлюпка не привезла ничего. Даже не нашел, что сказать. Полтора часа толкли воду в ступе, в результате отложили решение о нашем разговоре с князем на неопределенное время. Подозреваю, не пальни мы из пушек, с нами вообще разговаривать не стали. Может тогда боевыми по крышам вдали усугубить?
Подвешенное состояние не остановило Наума от сброса баржи и отправки ее в северный рог залива с бочками под воду. К бочкам прилагался весь наряд морпехов, оставивший транспорт на моих «смотрящих» и воинов вождя, которых для сокращения стали постепенно называть «копейщиками», за искреннюю любовь к этому виду вооружения.
До вечера так ничего и не произошло. Рыбацкие лодки, обходя наш транспорт по самому берегу бухты, шмыгнули в море, возвращаясь только в темноте. Баржа вернулась с водой и небольшим обменом — несколько местных голопятых тихонько, из-под полы, вызнавали нашу способность к товарообмену. Странно, всегда считал японцев самыми законопослушными в мире — в мое время, если на дороге висит знак ограничения скорости в 30 километров в час, японец столько и будет ехать. С другой стороны, приказов от князя наверняка еще не поступало на наш счет, а шустрики есть в любой нации.
Утром баржа вновь пошла за «водой», на этот раз с большим составом команды. Рыбачьи лодки опять ходили по своим делам, но сегодня уже не так старательно нас обходя. Глядишь, через месяц-другой мы тут станем привычным памятником. Да только нет у нас времени.
Приказал спускать шлюпку, и опять заспорил с Алексеем. На этот раз напирал, что цельному императору нечего ходить к мелким князькам. На что получил шпильку в свой адрес и добавил, что уже не князь, вроде как, и на общении со мной не настаиваю. Алексей свел дело к шутке, но неприятный осадок остался. Болезненно, что-то, воспринимаю поминания о былом.
