Домиков много. Общинные дома есть, хоть и меньше аналогичных в Асаде, зато самих домиков много больше. Конструктивно — шалаши из палок и веток, прикрытые листьями и присыпанные землей. Похоже, дома вкопаны в землю на некоторую глубину. Можно считать — полуземлянки. Тотемных столбов мало и они низенькие. Судя по тому, что мужчины и женщины заходят в разные дома, тут проживают по половому признаку, что говорит о многочисленных табу.
Пляски вокруг костров отсутствовали. То ли уже наплясались, то ли тут это было не так развито, как на севере. Женщины сидели вместе с мужчинами, без особой системы. И дети бегали, где хотели, никто их не гонял. Возможно, местные решили ограничиться одним табу с жилищами, не распространяя его дальше.
В целом, праздник у костра мне напоминал похороны. Сидели и ели молча, с редкими неторопливыми фразами. Ели медленно, даже как-то демонстративно. В поселении, на первый взгляд, проживало две сотни человек и десятка три собак. Собаки подражали хозяевам своей медлительностью и молчаливостью.
Костров на поляне зажгли несколько, и сидело вокруг них разное количество людей. Можно это считать разбитием по сословному признаку? Вопросы прибавлялись по мере накопления фактического материала. Но некоторое удивление возникло уже сейчас.
После того, как раскурил трубку, ко мне подошел наш толмач, подающий наибольшие надежды по налаживанию переговоров с местными, и попросил разрешение привести ко мне шамана. Мол, интересные вещи рассказывает.
Ухмыльнулся, представляя, как протекают эти беседы, и, само собой, согласился. Вот тут и ждали неожиданности. Для начала шаман пришел с учеником, и обе оказались женщинами. Чуть трубкой не подавился. Бубна у шамана не имелось, зато была большая маска, похожая на бубен. Маской меня пугать не стали, и удалось рассмотреть столь редкую разновидность священнослужителя.
Уже говорил, что индейцы ходили почти голые. Вечером они на плечи набрасывали плетеные циновки, похожие на большие банные полотенца. Добавлю еще, что сидели они на корточках, хотя в фильмах моего времени им вменялись позы лотоса. Сами понимаете, женщина, сидящая на корточках и отягощенная одним полотенцем на плечах, для европейца выглядит экзотически.
Ученица шамана соответствовала экзотичности в полной мере. Сама шаман имела кожаный передник, несколько перьев в волосах и пяток ниток ожерелья с корешками, нитки с сушеными грибами и аналогичным гербарием. Закралось подозрение, что ожерелья они вместо сумок используют.
Возраст шамана оценил бы лет в сорок, а ее ученицы в районе пятнадцати. Но ошибиться с этими детьми природы можно легко. Телосложение крепкое, но узкое в кости, не похоже, что племя голодает. Мимику скрадывали пляшущие отблески костров, выделяющие на лице шамана только глубокие морщины.
Посидели молча, поймал на себе любопытный взгляд ученицы — демонстративно затянулся трубкой, может, они еще не видели этого процесса, несмотря на уверения историков о родине табака. Уж больно много лапши от историков у меня накопилось.
Шаман внезапно начала протяжно повествовать. Сразу создалось впечатление, что мне рассказывают многократно повторенную историю, больно гладко она шла. Периодически шаман смолкала, и толмач пытался пересказать своими словами. Бывало, оба рассказчика переходили на жесты, уточняя какие-то моменты. Потом наступала тишина, и через некоторое время шаман начинала вновь свой напев.
Закончив сказ, женщины просто поднялись и ушли. Из всех дополнительных вопросов успел спросить только про табу племени, да и то получил очень короткую расшифровку.
Вот теперь мы с толмачом сидели в опустившейся на деревню темени, и размышляли. Потом поговорили про язык индейцев, вернулись к рассказам шамана.
— Ты сам-то, что мыслишь о сказанном?
Толмач, явно переняв манеру местных индейцев, потянул паузу и произнес в растерянности.
— Не ведаю, ваша светлость. Странно все больно. Но, то их вера, ее уже не проверишь.
— Да не о том думаю. Что нам это в будущем сулит?
Толмач слегка пожал плечами, комкая картуз в руке.
— О том только Господь ведает.
— Ладно, ступай. Но о сказанном никому не полслова.
Отпустил православного на заслуженный отдых. Судя по тому, как у него хрипел голос, работал он немало. И выхлопом от него не несло. Надо отметить человека.
Костры на поляне оставили после себя только красные угли, изредка вспыхивающие язычками огня. У костров еще кто-то сидел, но деревня успокаивалась. В темноте, побрякивая, бродили морпехи и слышался храп из палаток. Отложил изучение деревни на завтра, двинулся к шатру морпехов на встречу с Морфеем.
Бог сновидений опаздывал на свидание сильнее, чем девушка. Ворочался, обдумывая рассказы шамана и мешая спать отдыхающей смене морпехов. Хорошо, что своих теней оставил на острове, хоть они выспятся.
