– Ты молодец, что не бросила Машу и сдала экзамен, – похвалил Костя. – Но, может, всё-таки переедешь ко мне?
– Нет, – я покачала головой. – Не могу.
Снова раздалось раздражающее «тук-тук-тук». Я закатила глаза и отвернулась к окну. От Кости мой жест не ускользнул.
– Константин Николаевич, – просунулась в комнату Анастасия Игоревна. – Я заварила чай. Вы придёте?
– Спасибо, но мне уже пора ехать, – вежливо ответил он. – Как-нибудь в другой раз, – и обратился ко мне: – Отдыхай. И в следующий раз, пожалуйста, возьми трубку.
Я так и рухнула обратно на обслюнявленную подушку. Захотелось накрыться одеялом с головой и завизжать. Не то меня разорвёт от переполняющих эмоций.
Всё-таки Костя, он… Он, наверное, мне нравится. Понимаю, что должна злиться на него за его поступок, но как-то больше не получается. Кажется, я попала. По самое дальше некуда.
А ещё эта новенькая воспиталка смотрит на Костю, как я на свою леопардовую прелесть. Нехорошо это.
***
За зубрёжкой и попытками успеть всё и вся пролетел май.
Трудом и потом достались мне мои четвёрки за экзамены. Итого у меня в аттестате за девятый класс только две тройки: по геометрии и химии. Ну, может, в следующем году подтяну их. Зато по географии и физ-ре отлично!
От выпускного я открестилась всеми правдами и неправдами. Не то опять всякие там пластмассовые красавчики полезут целоваться или, наоборот, закидают меня кусками штукатурки. Кто их разберёт…
***
В первое воскресенье июня я пришла проведать мою красавицу Аришку с утра, а её в яслях не оказалось.
Я вопросительно уставилась на Алёну Евгеньевну, и та сообщила, что Аришка на смотринах.
– Смотринах? – машинально повторила я это страшное слово, а сама вспомнила вредную тётку из опеки, которая вечно стращает детей, что приёмные родители – это расчётливые алчные людишки, которым нужны не дети, а деньги.
– Это обычное дело, Наташ, – улыбнулась Алёна. – Не переживай. Заходи вечером.
Но делать мне в это время было нечего, поэтому я помогла воспитательнице вынести мелкашей на улицу. Погода-то тёплая, бархатная, грех не погулять.
Вечер я провела с Аришкой, которая за полгода чудесно похорошела. Даже шрамика на губе почти не видно. Спасибо волшебнику-врачу!
Эх, жаль, мне нельзя, как Тане, забирать ребёнка с собой на ночь. Жаль, что Аришка мне не родная. С каждым разом мне всё больнее расставаться с ней. Скорей бы исполнилось восемнадцать!
***
Следующим утром я на всех парах полетела к Аришке, а её… нет. Совсем нет. В её кроватке уже лежит другой младенец.
Мою малышку удочерили.
Меня словно закрыли в камере без воздуха. Щупальца ужаса обвили моё тело и давили, скручивали, корёжили…
– Наташа, – кто-то обращался ко мне, – её забрали в хорошую ресурсную семью. Там о ней позаботятся и будут любить.
Безусловно, такой судьбы я и хотела бы пожелать всем сиротам: чтобы их забрали в семью и любили, как родных, но… только не Аришку! Она же моя! Я её люблю! Я хотела её удочерить! Ну за что?
Я полдня рыдала, ни на кого не реагируя, пока не придумала позвонить Косте и попросить о помощи.
Скомканно, давясь всхлипами, я, как могла, объяснила ему, что случилось.
Вечером он приехал, и мы, чтобы не мозолить глаза детдомовским, просто катались по городу на машине. Я, не в силах сдержать эмоции, ревела, а Костя, как обычно, взывал к моему разуму.
– Так бывает, Наташа. Арине повезло, что её забрали в семью. Благодаря твоим стараниям девочке сделали операцию, и на неё обратили внимание усыновители.
– Но я хотела её удочерить! Она – моя-а-а… – провыла я.
– Поэтому ты отказалась от попечительства? – спросил он.
– Ы-ы-ы… – только и смогла ответить я.
– Посуди сама: восемнадцать тебе исполнится только в следующем году. Тебе ещё учиться в школе два года. У тебя нет опыта официального трудоустройства, а без него тебе не доверят приёмного ребёнка. Всё это время Арине пришлось бы жить в доме малютки и ждать, когда ты доучишься и начнёшь зарабатывать. Я понимаю, что тебе тяжело отпустить её, но со временем ты порадуешься, что она попала в любящую семью.
Костя говорил спокойно, рассудительно, и я, вдоволь нарыдавшись, уснула в машине на его плече.
Наверное, если бы я проснулась дома у Кости, то сразу бы там и осталась жить. Но, так как мы имеем дело с экземпляром благородным и не пристающим к несовершеннолетним девочкам, то и спать меня уложили на мою привычную кровать.
Костя привёз меня обратно в детдом, умудрился вытащить из машины, отнести в комнату и уложить в постель так, что я не проснулась.
О том, как бережно меня укладывали, мне воодушевлённо и, несомненно, приукрашенно, поведала Таня.
По её словам, Костя хоть сегодня готов вести меня под венец. Ага. У кого что болит…
А мне… Мне было тоскливо, что мою Аришку забрали, да ещё, как оказалось, увезли в другой город. Она меня и не вспомнит, когда вырастет, а я буду помнить о ней всю жизнь.
***
До самого отъезда в горы я каждый день таскалась в дом малютки, чтобы хоть кем-то заполнить пустоту после расставания с моей малышкой. И ведь помогло. Не сразу, конечно.
