На втором этаже были гораздо более современные артефакты: пишущая машинка какого-то писателя из Иллюминау, восстановленный кусок комнаты довоенного времени – пестрые обои, керамические миски на обшарпанном столе, кресло-качалка, в которое посадили пару плюшевых игрушек. На стенах висели фотографии – открывшаяся в городе фабрика, студенты училища, какие-то меценаты, даже фото местной музыкальной группы, которой удалось однажды попасть на национальное радио. Остальное пространство занимали чучела животных, обитавших в городе и его окрестностях. Хотя Мона предпочитала природу в живом виде, навечно застывшие лисы, кабаны и куропатки не внушали неприязни. Мона полюбовалась ярким оперением исландского гоголя и спустилась вниз. В зале она задержалась у витрины с амулетами, которые выглядели точно так же, как узоры на идоле и на одежде жреца, и вспомнила, что уже видела подобные изображения сегодня.
– Шон, – сказала она, входя в кабинет, – кто эти странные люди в капюшонах? Я сейчас поняла, что символы у них на масках повторяют форму амулетов.
Шон оторвался от книги:
– Ты их видела?
– Людей в капюшонах? Их видел весь автобус.
– Интересно, – сказал он, вновь откидываясь на спинку кресла. – Это местные сектанты. Безобидные ребята, так что не обращай на них внимания. Они как бездомные собаки: обычно молчат в тряпочку – в прямом смысле – и занимаются своими делами. Не лезь к ним, и они к тебе не полезут. А если начнут показывать зубы, продемонстрируй, что ты их не боишься, и просто шугани. Можно и камнями покидать.
– Вы сейчас про сектантов или про собак?
– И про тех, и про других, по большому счету.
– Когда я искала в интернете информацию об Иллюминау, то не нашла упоминаний о какой-либо секте…
– Ну, значит, они не ведут блог, – развел руками Шон. – Не стоит о них беспокоиться. Разве что в ясную погоду старайся не ходить по Речной улице, иногда они всей шайкой ходят любоваться закатом.
– У меня вопрос насчет картотеки, – сказала Мона. Директор сидел за столом с отсутствующим видом. Он перевел участливый взгляд на Мону, однако она все никак не могла отделаться от ощущения, что он смотрит куда-то за ее плечо.
– Что такое?
– Большинство карточек не содержит никаких полезных сведений. Там написано буквально: «Амулет. Пятнадцатый век» – и все. Может быть, для сайта стоит подготовить более полную информацию? Если Шон подскажет какие-нибудь интересные детали…
– Это вряд ли, – мягко возразил директор. – Он не захочет. Но вас я ни в чем не ограничиваю, тексты – на ваше усмотрение.
– Спасибо, – сказала Мона.
Вбив в файл пару десятков «солярных символов» и «керамических мисок с фольклорным узором», Мона решила заняться чем-нибудь поинтереснее. За несколько дней она неплохо наловчилась фотографировать экспонаты в неярком музейном свете и теперь решилась заняться чем-то более интересным. Почему бы не устроить фотосессию жрецу? Она раз за разом перерывала карточки в поисках нужной, но не находила.
– Что ты там шуршишь? – наконец недовольно спросил Шон.
– Не могу найти информацию по жрецу. Карточки лежат в алфавитном порядке, но буквы «Ж» я почему-то вообще не вижу…
– Ищи на «Р», Рори.
– Почему Рори? – спросила Мона, но совету последовала и с удивлением вытащила карточку, на которой было написано: «Рори. Жрец. 15-й век».
– Должны же его как-то звать, – пожал плечами Шон. – Не я это придумал.
– Откуда взялось это имя?
Шон развернулся к ней на кресле, подался вперед и ответил:
– Из глубины веков! – а затем вытащил из ящика стола открытую пачку чипсов и принялся громко ими хрустеть.
– Стоп-стоп, пятнадцатый век. Не поздновато ли для язычества? Понимаю, первый век до нашей эры…
– Для язычества никогда не поздно.
– Шон, пожалуйста, расскажи мне про жреца, я не могу просто так перепечатать строчку с карточки и не дать никаких пояснений.
– Обычно я говорю посетителям: «Здесь у нас миниатюрная кукла-жрец. Посмотрите, как он хорошо сохранился, особенно учитывая, что его выкопали из земли археологи». А если там есть дети, то добавляю: «Его зовут Рори. Глядите, какая у него потешная борода. Не забывайте каждый день умываться, а то у вас вырастет такая же». Если хочешь написать все это на сайте, я не возражаю.
Мона, качая головой, вышла в зал. От Шона не было никакого толка, он только сбил весь настрой. Она сделала глубокий вдох и приготовила фотоаппарат. К сожалению, витрина со жрецом (или с «Рори», как сказал бы Шон) находилась в самом углу, так что света на нее попадало еще меньше. Мона пыталась и так и этак, но фотографии получались слишком темными. Ей ничего не оставалось как убрать стекло и выставить на фотоаппарате вспышку. Щелк – и помещение залило нестерпимо ярким светом. Мона зажмурилась, не понимая, что это, но ничего не произошло. Она открыла глаза – неужели ей показалось? Или что-то со вспышкой? Она посмотрела на фотоаппарат, и тут в зал вбежал рассерженный Шон.
