– Дельта – замечательный друг нашей семьи. – Амелия встала и протянула руки в мою сторону, будто представляя меня на суд. – И она часто остается с Натали.
– О, я и не поняла, что ты их няня. – Кажется, в этой роли я была Лючии симпатичнее.
– Ну, нет, – вмешалась Амелия. – Вообще-то, Дельта потрясающий фотограф. У нее тоже есть сын. Джаспер. Но она любит Натали, поэтому нам помогает. А не то что она на нас работает…
– Раньше я часто подрабатывала няней, – сказала Лючия. – Да и сейчас тоже.
Амелия просияла.
– Присмотр за детьми – прекрасное занятие.
– Сколько лет было детям, с которыми ты сидела? – спросила Натали.
– В основном младенцы. Груднички.
– Может, ты будешь присматривать и за своей малышкой после того, как ее кто-то удочерит, – предложила Натали.
В комнате воцарилась тишина. Амелия засунула в рот несколько виноградинок разом.
– Я так люблю проводить время с Натали! – Я решила прервать тишину.
Мне представлялось несколько способов замедлить процесс удочерения, если не предотвратить его вообще. Но, может, мне и не придется рисковать и вмешиваться, и сейчас все разрешится само собой.
– Могу я воспользоваться вашим туалетом? – заговорила Лючия одновременно со мной.
Я вскочила.
– Пойдем, я тебя провожу.
Мы с Лючией вышли в коридор, и, как только оказались вне зоны слышимости Страубов, я улыбнулась и снова заговорила с девушкой:
– Я действительно надеюсь, что все получится.
На вязаном свитере Лючии двусторонними бледно-голубыми и серебряными пайетками было написано слово «ЧУДО», буква «О» была заменена сердечком.
– Натали ужасно одинока. Здорово, если у нее появится сестра. Девочки бы другу друга поддерживали, и это не важно, что их родители… – Я сделала паузу и сосчитала до трех. – Сестринские узы так важны.
Лючия изучала меня, будто я была странным животным, которого она никогда раньше не видела.
– Можно я тебя сфотографирую? – Я похлопала по фотоаппарату, висящему на шее. – Свет на твоем лице лежит просто восхитительно.
Лючия пожала плечами и улыбнулась.
Я сделала примерно тридцать кадров, что заняло от силы секунд десять, и была уверена, что парочка из них получились просто превосходными.
– Могу я разместить твое фото в разделе «Материнство» у себя на сайте? Взамен я пришлю тебе обработанные фотографии.
Лючия кивнула и сказала мне адрес электронной почты.
– Беременность так меняет некоторых женщин, что в их глазах и теле начинает отражаться вся красота мира. Все позитивное, вдохновляющее и приближающее нас к Богу и ангелам. Вот в тебе я вижу эту красоту. Это начало жизни с полным и абсолютным потенциалом. И женщина, которая вынашивает ребенка, – она творец этой жизни. В ней есть немного Бога.
Я изо всех сил старалась намекнуть на образ Мадонны с младенцем, намекнуть на то, что материнство может быть призванием Лючии. И похоже, мне это удалось: девушка положила руку на живот, и выражение ее лица стало задумчивым.
– Он знает?
– Что? – На самом деле Лючия точно знала, о чем я спрашивала.
– Отец ребенка. Он знает, что у него есть ребенок? – Я старалась вложить в голос максимум теплоты. – Ты должна отправить ему одну из фотографий. Это будет правильно.
Лючия смотрела только в сад, будто что-то там привлекло ее внимание.
Показав Лючии, где туалет, я вернулась в библиотеку. Амелия и Натали стояли в дальнем углу, возле камина и книжных полок. Они разговаривали приглушенными голосами.
– Ты должна понять.
– Разве ты не хочешь, чтобы она знала, кто мы? – Натали грызла ногти.
– Давай мы с отцом будем вести этот разговор, это не твоя задача. – Амелия округляла плечи и спину, точно так же как иногда делала моя кошка Элиза. Я представила, как с помощью фоторедактора совместить изображения Амелии и кошки. Женщина-кошка.
– Я не согласен, – вмешался Фритц через комнату.
– Фритц, – перебила его Амелия.
Интересно, слышали ли Фритц и Натали сталь в голосе Амелии?
Через несколько секунд появилась Лючия. Амелия взяла фотоальбом с журнального столика и села рядом с ней.
– Это фотографии Натали в детстве.
– А я, кажется, не видела этот альбом.
Я обошла диван и смотрела через плечо Лючии. Долгие, медленные и глубокие вдохи. Не особо удачные снимки Амелии и Натали на пляже. Полагаю, фотографировал Фритц – его самого не было ни на одном кадре. Натали на них был примерно год, она, похоже, только-только начала ходить. На ее купальнике и панамке были нарисованы арбузы. Малышка, смеясь, играла на берегу, пересыпала песок в пластиковое ведерко, плескалась в волнах. Ее ручки и ножки и даже волосы были все в мокром песке. Амелия, которая была видна на заднем плане, сидела в шезлонге и читала журнал. Ее укладка была идеальной – будто только из салона, и, конечно, никакого песка.
По какой-то причине Амелия решила включить в альбом фотографию плачущей Натали. Я сама никогда не оставляю такие кадры. Это ошибка новичка. Ребенок выглядит плохо, а родители – еще хуже. Вот и тут: Натали плакала, а Амелия казалась растерянной, лишенной материнского инстинкта. Как только дочка начинала плакать, ей становилось не по себе и хотелось, чтобы ей занялся кто-то другой.
