Джиллиан давным-давно смирилась со смертью сына. Осталась только память, игрушки в коробках в гараже, да фотографии в рамках. И вот однажды снимки с ее покойным сыном начинают меняться.
Это было невозможно.
Только что вернувшись с работы, Джиллиан уставилась на фотографию Хаксли, стоявшую на полке в книжном шкафу. Снимок был сделан в специальный съемочный день в детском саду. На нем он держал медведя Паддингтона Тины Вальдес. В тот день родители должны были принести в школу любимую мягкую игрушку своего ребенка, но утро выдалось суматошным, и она забыла, поэтому во время съемки ему пришлось держать мишку Тины. Фотография была довольно милой, но Джиллиан всегда жалела, что на фото он не держит своего Топотуна, плюшевого зайца, с которым спал каждую ночь.
Теперь на фотографии он держал в руках Топотуна.
Этого не могло быть. Но было. Она взяла в руки фотографию в рамке, внимательно изучая ее. На стекле и на самой деревянной рамке была пыль. К фотографии не прикасались бог знает как долго. Получается, снимок никто не подделывал.
Может, все, что она помнит, неправда?
Да нет. Она видела эту фотографию миллион раз и точно помнит, что произошло в тот день.
Тогда как он мог держать Топотуна?
Джиллиан внимательно посмотрела на другие фотографии на полке, проверяя, не изменилось ли что-нибудь и в них. Вот Хаксли в Диснейленде, сидит на коленях у Микки Мауса и плачет. А вот Хаксли на пляже с красной пластиковой лопатой в руке, сосредоточенно копает яму в песке. Она просмотрела каждую фотографию, и все они были такими же, какими она их помнила.
Кроме фото из детского сада.
Взгляд Джиллиан упал на семейную фотографию, сделанную ее матерью, когда они однажды приехали к ее родителям на Рождество. На ней были запечатлены Джин, Хаксли и она сама, и все трое, до боли в сердце, выглядели такими счастливыми. Они стояли перед рождественской елкой ее родителей в углу гостиной. На фото Хаксли был таким маленьким. Джин держал его на руках. Сколько ему тогда было лет? Один? Два годика? Он смеялся. Она вспомнила его смех в том возрасте — пронзительное заразительное хихиканье, без остановки волнами разносящееся вокруг. Сама она широко улыбалась, одетая в яркий свитер, купленный на распродаже в Дресс Барн, и на то время казавшийся стильным. Джин был в своем обычном растрепанном виде, но даже на такой маленькой фотографии она могла видеть доброту в его глазах, теплоту и непринужденность его улыбки.
Джин.
Где сейчас Джин? Джиллиан задумалась. Она часто думала об этом. У них был развод по обоюдному согласию без каких-либо алиментов, так что не было никаких причин поддерживать связь после расторжения брака. Они и не поддерживали. Он был менеджером в Бордерс Букс в Бреа. Поначалу она периодически видела его там — даже иногда специально заходила посмотреть на него, — но после закрытия магазина потеряла его из вида и не знала, где он теперь. Она даже не была уверена, что он все еще в округе Ориндж. Или в Южной Калифорнии. Или в западной части Соединенных Штатов.
Чувство грусти овладело ею. Она перешла в гостиную и включила телевизор — слышать хоть какой-то человеческий голос. Зайдя на кухню, решила приготовить лазанью — на выходных она купила все ингредиенты, — но готовка для нее одной потребует слишком много усилий, и в итоге она разогрела в микроволновке запеканку Лин Квазин.
У нее был долгий рабочий день. Ей пришлось делать не только свою работу, но и работу Фрэнка Беккера, уволившегося без предупреждения и оставившего после себя гору документов, которые нужно было разобрать. У нее даже не было времени пообедать. Возможно, стресс от всего этого и повлиял на ее восприятие, создав мысленную иллюзию того, чего на самом деле не было. Но это была пугающая перспектива. Неужели она действительно была так выбита из обычной колеи дополнительной нагрузкой на работе, что могла фактически пригрезить альтернативную фотографию Хаксли или же неправильно вспомнить этот снимок, который она видела каждый день в течение последних полутора десятилетий? Это были единственные два варианта объяснения данной ситуации, и для нее они оба означали, что она находится в опасной близости к серьезному психическому расстройству.
Просто чтобы убедиться, что она видела то, что, как ей казалось, она видела, Джиллиан вернулась к книжному шкафу и посмотрела на детсадовскую фотографию. Ни время, ни полный желудок ничего не изменили. Ее сын по-прежнему держал в руках Топотуна.
Вообще-то, у нее все еще был Топотун, лежал где-то в гараже в нескольких помеченных коробках вместе со всеми остальными детскими игрушками Хаксли. Ее так и подмывало пойти туда прямо сейчас и поискать в коробках его плюшевого зайца — раньше она не раз перебирала содержимое коробок, наверное, даже чаще, чем это было полезно для ее душевного здоровья, — но Джиллиан знала, вот тогда ей действительно станет очень грустно. Вместо этого она пошла в гостиную, села на диван и час или два смотрела по телевизору бессмысленные комедии, прежде чем решила лечь пораньше спать.
